– Дайте-ка угадаю. Наш Упёртый Барон решил совместить посещение большого манежа с монархическим съездом?
– Именно так, Александр Павлович, – согласился Расщепеев, улыбнувшись.
Кутепов тоже улыбнулся. Доподлинно неизвестно с чьей подачи Карла Густава Маннергейма стали величать Упёртым Бароном, но прозвище приклеилось давно и намертво. В Финляндии, которая 28 февраля 1929 года вновь вошла в состав России, но на правах автономии, политические склоки по поводу означенного воссоединения стихли давно. В двадцать девятом большая часть финов поддержала президента Маннергейма, но недовольство сторонников независимости не утихало несколько лет. Однако же утихло. Автономные права Великое Княжество Финляндское начало приобретать ещё при Николае II, а нынче этих прав в Финском генерал-губернаторстве только прибавилось. Не суверенитет, конечно, но и не рядовая провинция. Самоуправление, выход на внешние и внутренние российские рынки, собственная полиция и даже армия, вернувшаяся однако к российскому уставу. Пожалуй, только военно-морская база в Хельсинки(3), где помимо кораблей дислоцируется 5-я отдельная морская пехотная бригада, напоминает о статусе генерал-губернаторства.
В двадцать восьмом Кутепов дважды посещал финский парламент, отвечая на закрытых заседаниях на откровенные вопросы депутатов. Особых трудностей с одобрением намечавшегося воссоединения не возникло, к этому времени пропагандистская машина, запущенная Маннергеймом, смогла сформировать нужное общественное мнение. А когда последовала череда разоблачительных скандалов с рядом высокопоставленных сторонников независимости, механизм воссоединения начал новый виток. Скандалы гремели громкие, по большей части касаемые сотрудничества некоторых политиков с разведками стран Антанты. Доказательства финской контрразведкой были приведены железные, двух сотрудников британского посольства объявили персонами нон грата.
Швед по крови, Маннергейм был финляндцем, как с царских времён в России было принято называть всех жителей Великого Княжества Финляндского: немцев, шведов, русских, финнов и прочих подданных Государя. Карл Густав Эмиль начал службу в русской армии в начале девяностых прошлого века, участвовал в русско-японской, завершив её командиром кавдивизиона, в Великую Войну командовал 12-й кавдивизией, позже корпусом. Став во главе Финляндии, он с начала двадцатых подготавливал почву для воссоединения. Вместе с тем, его недавнее вступление в Монархический Союз России вызывало у Кутепова вопросы. Союз не пользовался широкой популярностью и даже не по причине малочисленности оставшихся после Гражданской дворян. Вопреки пасквилям красноэмигрантов, Кутепов прекрасно знал кем являлась львиная доля белого офицерства, дворян среди них было несчастные несколько процентов. Большая часть служивого дворянства полегла на полях Великой Войны в 1914-16 годах. Тех же, кто в семнадцатом сбежал с огромными суммами, считать сынами и дочерями Отечества язык не поворачивался, чтоб они там о себе не мнили. В Россию этой сволочи путь закрыт, пусть даже они и великие князья. Последнее касается великого князя Кирилла, за день до отречения Николая нацепившего красный бант и приведшего гвардейский флотский экипаж к присяге Думе. По всем законам тогдашней империи это было антигосударственное деяние, тем более усугублённое в условиях войны.
Попади в нынешнюю Россию современник века девятнадцатого или, допустим, из эпохи Екатерины II, он должно быть поразился бы факту, сколь мало дворян имеют монархические взгляды. Последний император немало этому поспособствовал. Как отмечал в своё время крупнейший военный теоретик генерал Драгомиров, Николай стоять во главе России не способен. Да и имеющий огромный авторитет Антон Иванович Деникин не единожды публично довольно-таки не лестно высказывался о нём как о государе, своей мягкостью довёвшем империю до политического краха. Акт отречения Николая был встречен действующей армией со скорбью и в то же время с пониманием, что этот шаг давно вызрел. Отречение никоим образом не затрагивало государственное устройство, на трон должен был взойти Михаил Александрович – младший брат последнего царя. Но… он раз за разом отказывался принять власть и тогда начались поиски следующего преемника, среди которых наиболее вероятным считался Николай Николаевич. Однако вопрос регенства всячески затягивали и тормозили думские демагоги, только и мечтавшие дорваться до власти. И они дорвались, устроив февральский государственный переворот. И Россия была подстрелена на взлёте своего могущества, авантюристы и политиканы принялись разваливать государственный аппарат, армию, тыл… И даже сейчас, по прошествию стольких лет, русское общество так до конца и не изжило всех тех заблуждений, что были впитаны народом стараниями думских демагогов, потоками лжи и клеветы расшатывавших устои Российской Империи. Вот поэтому-то и вызывало интерес Кутепова членство Маннергейма в МСР.