– Помнится, сегодня завершились манёвры гвардии, – сменил тему Верховный.
– Завершились, – подтвердил Расщепеев. – По возращению войск в казармы, Антон Васильевич, приказал дать нижним чинам двухнедельные отпуска.
Кутепов подавил улыбку. Эх, всё-таки статский советник не военный человек! У главкома гвардии генерал-фельдмаршала Туркула натура в известной степени щедрая, но после слов Расщепеева так и представлялись поголовно распущенные по домам гвардейцы. Этакие толпы на перронах и в поездах. Отпуска, естественно, будут в порядке ротной очерёдности.
– Даже Владимир Оскарович на шатурский полигон пожаловал, – добавил Расщепеев, – видать, не удержался.
– Так ведь и немудрено.
Прибытие фельдмаршала Каппеля под Шатуру(4), где дислоцировалась Волжско-Сибирская Ударная дивизия, было событием обыденным. Дивизию эту часто называли просто каппелевской. Половину её полков комплектовалась в Поволжье, половина в Сибири. Исключая казачьи формирования, это было единственное соединение, комплектуемое по территориальному принципу. В начале двадцатых дивизия была переформирована как кадровая из костяка ветеранов-каппелевцев и влилась в семью "цветной" гвардии. До 1932 года место её постоянной дислокации находилось под Ставрополем-на-Волге(5), весной тридцать второго её расквартировали под Шатурой. Помимо шевронов, мундиры каппелевцев отличались белыми погонами, как повелось с Гражданской. А с двадцать пятого были введены белые околыши фуражек и белые колпаки папах. Вполне естественно, что Каппель не оставлял её без внимания. А уж по завершении манёвров прибыть с поздравлениями – дело святое.
– В Шатуре нынче грандиозный банкет, – произнёс Расщепеев.
– А повод?
Кутепов был слегка изумлён. За годы проведённые на посту Верховного правителя он весьма отстранился от армейских порядков, но не настолько же, чтобы не удивиться банкету после манёвров! Эка невидаль. Другое дело – повод личного свойства. Александра Павловича проняла догадка. Пусть он и не знает как Владимир Оскарович поимённо всех начальников дивизий и отдельных бригад, но не гвардейцев же! Генерал-майора Виталия Мурысова, командовавшего Волжско-Сибирской Ударной дивизией, он знал лично. Толковый и, пожалуй, чрезмерно жёсткий начдив. В дивизии его уважают, что само по себе говорит о нём и как о человеке, и как о воинском начальнике. Сын ставшего у каппелевцев легендой фельдфебеля Марата Мурысова, погибшего в Сибири, одних только "Георгиев" имевшего четыре креста. В генерал-майорах В. Мурысов отслужил четыре года, из них полтора начальствуя над ударниками-каппелевцами. Вот он повод-то для банкета. Выходит, сам Владимир Оскарович изволил поздравить с собственноручно подписанным производством в генерал-лейтенантство.
Вся эта круговерть мыслей пронеслась у Верховного за секунду.
– Повод, стало быть, обмывание нового чина, – добавил он.
– Ваша правда, Александр Павлович, – подтвердил статский советник и следом задумчиво произнёс: – Давно у меня, знаете ли, интерес есть спросить…
– Так спрашивайте.
– Не много ли гвардии у нас? В европах её куда как меньше.
– Так то в европах, Никита Андреич. А у нас просторы. И соседей куда поболее. Ежели вы сравниваете как оно при Государе было, так заметьте: и армия тогда меньше была. А знаете что? Спросите-ка вы лучше у Туркула.
Расщепеев фыркнул и усмехнулся.
– Нет уж, увольте, Александр Павлович. Он и послать может, – статский советник вдруг застыл. – Слышите? Кажется, к вам гости прибыли.
Кутепов прислушался. Отсюда до ворот было далековато, но гул мотора всё-таки доносился. Интересно, кто ж это пожаловал на ночь глядя? Предчувствие говорило, что стряслось нечто важное и, видимо, дело не терпело отлагательства.
– Пойду-ка я гляну, – встал из-за стола Расщепеев.
Он вышел на крыльцо, оставив дверь на веранду приоткрытой. Через минуту вернулся.
– Песочников примчал. По виду спокоен, как обычно.
– Подозреваю, стряслось нечто интересное, – вслух подумал Кутепов.
Начальник Главразведупра генштаба генерал Песочников вошёл на веранду после вежливого стука.
– Дозвольте!