Елисей прокинулся и растёр пальцами глаза. В комнате темно, шторы не пускают свет. Всё ещё не до конца проснувшись, он посмотрел на будильник. До звонка оставалось шесть минут.
Какое-то время Елисею не хотелось отпускать навеянные сном образы бала и вальса, но перед глазами из сна резко всплыли погоны в ладонях гренадёра Парфёнова. Погоны в ладонях… Тело Парфёнова, попавшего раненым в плен к англичанам, было найдено на захваченных британских позициях. Ему сломали рёбра и челюсть, а на плечах срезали кожу в форме погон. Ему ещё живому на раны насыпали соль. После того боя Твердов не стал останавливать солдат, решивших посчитаться с британцами. Всех пленных расстреляли. Вспомнился и батальонный командир подполковник Соценко, разбившийся месяцем ранее вместе с шестнадцатью гренадёрами, когда зенитка интербригадовцев расшматовала его планеру обе плоскости. В том бою погиб и лейтенант-мороканец из штаба 8-й дивизии франкистов, которому Елисей был благодарен за совет не объедаться дикими апельсинами, не смотря на голод, вызванный перебоями с кормёжкой. Во втором батальоне от апельсин человек сорок слегло, кто язву, кто гастрит заработали.
Наконец, он с томлением в сердце поймал загадочный образ приснившейся барышни и пытался понять смысл её вопроса, куда же он так и не пришёл? На свидание? Он вдруг резко сел от пронзившей, подобно раскалённой игле, мысли. Сегодня ведь пятница! Вчера вечером он прочёл приказ, в котором увидел свою фамилию. На воскресенье его поставили в караул. А ведь в воскресенье он условился встретиться в Сейнах с Ириной. Надо обязательно позвонить ей в школу, попросить, чтобы к телефону пригласили… Нет, отставить! Сегодня законный отгул, значит, поедем к ней на досрочное свидание.
Елисей встал, распахнул шторы и машинально заправил постель. Затрезвонивший будильник тут же подавился и замолк от удара по кнопке.
В уборной Елисей налил воду из бака в висевший над раковиной рукомойник, умылся, придирчиво осмотрел себя в зеркале и достал из шкафчика растяжку с ремнём и бритву. Минут пять он правил бритву, размышляя над вариантами как добраться до Ирининой школы. Проще всего обратиться к Вараксову – соседу по лестничной клетке. У него в гараже "Цюндапп"* с коляской. Вараксов как раз вышел в отпуск и послезатра поездом уезжает с семьёй в Ивангород. Надо бы узнать его планы на сегодняшнее утро.
Тщательно выбрив подбородок и приакуратив ножницами усы, Твердов прижёг кожу одеколоном. Затем вышел на лестничную площадку. Было начало восьмого. Обычно в такое время сосед выходит в коридор покурить, дожидаясь пока жена приготовит завтрак.
Как Елисей и полагал, Вараксов курил, сидя на подоконнике.
Он был старше Твердова на одиннадцать лет. Немного грузный, немногословный и тихоня по характеру. Впрочем, это он дома тихоня. На службе сосед преображался. В полку шутили, что мощи его голоса завидует сам начбриг, настолько громоподобен его бас. Вараксов был зауряд-прапорщиком, в армии служил пятнадцатый год. И как все унтера русской армии, был типичным представителем унтер-офицерства: служака до мозга костей; когда надо – заботливая нянька для солдат, а когда и исчадие ада. Ещё с царских времён повелось, что унтера сверхсрочной службы стали приобретать права офицеров. В начале двадцатых это положение было возрождено и получило развитие. Кроме всего прочего, Вараксов, как зауряд-прапорщик 3-го класса да ещё третьего сверхсрока, получал жалование даже несколько большее чем Твердов.
– Снова не выспался? – увидал красные глаза Елисей.
– Привет, – вместо ответа отозвался сосед и пожал руку, одновременно растирая ладонью заспанные глаза. Двухмесячный сын часто просыпался ночью, а спал Вараксов чутко.
– Слушай, Вась, забрось-ка меня в одну деревеньку. По пути к Сейнам.
– Это можно, – Вараксов подумал и назначил время: – Заходи к одиннадцати. Я как раз за покупками в Сейны еду.
– Договорились.
Вернувшись в квартиру, Твердов по быстрому сделал пару бутербродов с сыром и маслом, быстро съел, запив водой из самовара. Затем вынес несколько "ненужных" пока вещей во вторую комнату. Комната пустовала и служила кладовкой, для жилья ему вполне хватало одной.
За забором горн уже давно сыграл генерал-марш. Елисей оделся, натёр до блеска наваксенной тряпкой сапоги. Пристегнув ножны с бебутом и кобуру, запихнул в офицерскую сумку последние номера "Родника" и "Солнца России" – возрождённых в двадцатые годы журналов, пользующихся популярностью в офицерской среде. "Солнце России" часто публиковал записки и рассказы армейцев и военных моряков. "Родник" в последние годы печатал научно-популярные статьи самой разной направленности. Иногда Твердов наведывался в полковую библиотеку, где любил почитать свежий номер "Военного обозревателя", в котором часто публиковали статьи о последних новинках зарубежных вооружений. Для своего подразделения в библиотеке брал и "Солдатское чтение" – журнал, выходивший ещё в Российской Империи с 1847 года под редакцией генерал-майора Гейрота. С прошлого века в "Чтении" печатали солдатскую прозу: рассказы об армейской жизни, о военных походах, о гарнизонных особенностях. Критерий отбора присылаемых солдатами рукописей, установленный ещё основателем журнала Гейротом, был один – чистый русский язык без вычурных слов и выражений.