Фон Нейрат выразительно замолчал, ожидая ответа от Кутепова. Верховный правитель долго не тянул:
– По первому предложению, господин министр, можете передать фельдмаршалу наше согласие. В нашем генштабе этот вопрос уже поднимался. От себя скажу, что нахожу ваше предложение целесообразным. По второму предложению… верфи Архангельска предельно загружены. Так что, мы разместим ваш заказ в Корнилове-на-Двине. Но я должен предупредить: верфи там тоже загружены, хоть и не так сильно, как в Архангельске. Почему бы вам не согласиться на петроградские верфи? Или ревельские?
– На этот счёт я получил прямые указания, господин Верховный правитель. Редер да и фон Бломберг опасаются возможности блокирования Гранд Флитом Финского залива. В этом случае пользы от обладания этими линкорами не будет совершенно. А Белое море – оперативный простор.
– Я вас понял, господин министр. Но я должен заметить, что в виду загруженности корниловодвинских верфей, даже с учётом внедрения последних технологий кораблестроения, спуска на воду линкоров можно будет ожидать не ранее чем через два года.
– Это нас устраивает, – тут же произнёс германский министр и перевёл про себя дух, довольный уже тем, что Верховный не стал затрагивать вопрос северогерманского долга. – Я доложу ваши ответы фельдмаршалу.
На этом официальная часть прервалась. Кутепов дал понять, что Лопухов и стенографисты пока что свободны. Перед подписанием приготовленных договоров, он намеревался прозондировать частное мнение фон Нейрата по некоторым иным вопросам двусторонних отношений. Когда они остались вдвоём, он предложил берлинскому гостю коньяк и коста-риканские сигары. Министр не отказался.
____________________
(1) Артур Зейсс-Инкварт, министр общественной безопасности Австрии, назначенный в феврале 1938 года под давлением агентов влияния Москвы и Рима. Ветеран Мировой Войны, был неоднократно ранен.
(2) Курт фон Шушниг, канцлер Австрии.
Москва, кремль. 26 июня 1938 г. 22ч.12м.
Кофий Лопухов любил. Аромат свежезаваренного напитка стойко держался в кабинете Верховного. Судя по пустым чашкам, которые почему-то не были убраны со стола, Кутепов кофейничал весь вечер. Да, кофий Лопухов любил и даже обожал. Чёрный и крепкий с сахаром. И потому Мервуев – третий и последний из присутствовавших в кабинете, вызывал у министра… нет, не удивление, а скорее непонимание своим пристрастием к чаю из каких-то там листиков и цветочков. Да и разве ж это чай?
– Всё прошло без сучка и задоринки, – сообщил Лопухов, посчитав, что, пожалуй, хватит тянуть, ведь и в самом-то деле не кофейничать же он прибыл к Верховному.
Лицо Кутепова осталось сосредоточенно-серьёзным, а Мервуев позволил себе беглую усмешку, мол, и не сомневался в успехе затеянных переговоров. Надо сказать, подготовка завершившихся час назад в Белграде переговоров посла России Слащинина и короля Югославии Александра шла на протяжении двух месяцев. Больших сложностей в лице дружественной балканской державы российская политика не встречала уже около пятнадцати лет. Бывший воспитанник санкт-петербургского Пажеского Корпуса Александр I Карагеоргиевич с начала двадцатых занимал пророссийскую позицию, а после покушений тридцать третьего и тридцать пятого годов стал воистину фанатичным сторонником России; Белая Рука(1) и югославская контрразведка дважды находила убедительные доказательства, что за ширмой хорватского сепаратизма стоят британские интересы на Балканах.
– Александр согласился по всем пунктам, – добавил Лопухов, сделав глоток.
– Отрадно, – только и сказал Кутепов, застыв с едва дымящей паром чашкой. Он до последнего момента сомневался в положительном исходе, зная давнюю нелюбовь и даже неприязнь югославского монарха к Австрии. И пару раз глотнув, спросил: – Подробности? Что успел сообщить Слащинин?
– Подробности, Александр Павлович, будут позже, – ответил министр. – Пока что Слащинин сообщил, что и Его Величество, и Живкович(2) весьма удивились участию в событиях рейхсвера. Но допытываться не стали. Со своей стороны Александр дал гарантии сохранения в тайне всех приготовлений, насколько это будет возможно.