Завершив демонстрацию, опытный бронеход прибыл к НП комиссии. Открылись люки, из машины выбрался экипаж и построился. Семь танкистов в чёрных комбинезонах застыли точно статуи. Рассматривая их, Кутепов испытал гордость за таких бронеходчиков. Вот что значит выучка! По лицам видно, что чертовски устали после долгого марша и выполнения упражнений, но стоят не шелохнувшись – с гордой выправкой. Когда к строю подошёл генерал-майор из комиссии, чтобы принять доклад от командира экипажа, тот вышел ему на встречу строевым шагом и отрапортовал.
Верховный не смог усидеть, он направился к героям дня, отметив, как следом двинулись Деникин, Маннергейм и Дохтуров. Заметив Кутепова и остальных, генерал-майор отошёл и взял под козырёк. Командир экипажа чётко сократил дистанцию в четыре уставных шага и также чётко вскинул руку к шлемофону.
– Господин Верховный правитель, экипаж опытного бронехода построен! В ходе проведённых испытаний поломок и неисправностей не выявлено! Все учебные задачи выполнены! Командир экипажа подполковник Галактионов!
– Вольно, – сказал Кутепов и протянул руку.
– Вольно! – продублировал команду экипажу подполковник и ответил крепким рукопожатием.
Командир был немолод. Продублённое, слегка чумазое лицо, рост чуть ниже среднего, цепкий проникающий взгляд. Естественно, из-за комбинезона не видать его регалий, которые, несомненно, у него есть, хотя в испытательные экипажи с недавних пор берут только строевых бронеходчиков, дабы максимально приблизить испытания к реалиям эксплуатации в войсках. Экипаж – сплошь молодые парни, через одного безусые, но прекрасно показали и себя, и машину.
– Молодцы же вы, братцы! – улыбнулся Кутепов, осматривая строй. – Как машина? По нраву?
– Машина – что надо! – оценил командир, весело сверкнув глазами. – Достойна стать новым "Витязем".
– Станет. Непременно станет. А уж с такими-то экипажами как ваш, полковник, нам и сам дьявол не страшен. Теперь отдыхайте полчаса – заслужили!
– Экипаж! – скомандовал подполковник. – Напра-ВО! За мной шагом… Арш!
Кутепов подошёл к бронеходу и похлопал по борту, вдыхая ещё не до конца развеянные ветром выхлопы и пороховую гарь, исходящую из открытых люков.
– Знатный "Витязь" вышел, – вновь похлопал по броне Кутепов, посмотрев на главного инженера.
– Но уж больно он тяжёл, – сказал Деникин, осматривая непривычно широкие траки и каждый из восьми катков. Затем посмотрел на главного заводского инженера: – Не каждый мост выдержит ваш бронеход. Придётся ему, Сергей Алексеевич, специальные понтоны делать.
– Мы их, Антон Иванович, уже разрабатываем, – ответил Дохтуров, хорошо знавший председателя кабмина как частого гостя завода. – А что тяжёл, так ведь и броня-то какая! И две башни чего стоят! Литые!
– Зато высота – почти пять аршин*, – заметил Маннергейм.
Верховный закурил. Вмешиваться в намечающийся спор он был не намерен. Путиловский бронеход, по его мнению, вполне отвечал духу времени и военно-инженерной мысли. Конечно, этот "самокат", как в войсках нередко называли бронеходы, не был идеален, как, наверное, не могло быть до конца идеальным ни одно оружие, существующее в качестве опытного изделия. К тому же Кутепов давно пресытился спорами об оптимальной схеме этого класса боевых машин: нужны ли две-, три-, пять башень или только одна? Испанский опыт говорил, что одна башня – скорее лучшее решение, но в Испании и трёхбашенный "Шторм" зарекомендовал себя довольно хорошо.
– Огневая мощь, господа! – присоединился к обсуждению главком Ханжин, подошедший вместе с Коронатовым и Беленко. – Два орудия – это серьёзная огневая сила.
– А если убрать малую башню, – решился на спор с фельдмаршалом Коронатов, – то мы получим снижение силуэта и выигрыш в массе. А выигрыш в массе позволит бронеходу проходить по автомобильным мостам – это первое. Второе, снизится нагрузка на подвеску и удельное давление на грунт, и бронеход не будет столь неуклюж при разворотах. Плюс к этому, можно будет и боекомплект для трёхдюймовки увеличить.