Авестьянов задумчиво размял пальцами папиросу и сунул в губы мундштук. Чиркнул зажигалкой, затянулся. Раздался тройной стук в дверь и он машинально ответил:
– Войдите.
В кабинет зашёл начальник шифровального отдела Управления корпуса. Вытянулся в струнку и доложил:
– Получена кодограмма, господин генерал-лейтенант. Подписана Малиновским.
– Давайте её сюда.
Главный шифровальщик положил лист на стол и, получив разрешающий уйти кивок, развернулся кругом и вышел.
Авестьянов прочёл кодограмму. Дважды крепко затянулся и прочитал ещё раз. Вот и началось, подумал он. В войсках 2-й армии объявлялась полная боевая готовность. Конкретно 18-му мехкорпусу с завтрашнего утра предписывалось начать выдвижение к рубежам сосредоточения войск второго армейского эшелона.
Сбив пепел, Авестьянов взял трубку внутреннего телефона.
– Дежурный Управления корпуса штабс-капитан Распадников, – доложили на том конце провода.
– Вот что, капитан, вызывайте ко мне Колохватова и… в общем, всех офицеров Управления и начальника контрразведки.
– Есть!
Григорий положил трубку и докурил, глядя в окно и не видя пейзажа. Среди вороха мыслей, крутившихся в его голове, самой яркой была, что события начинаются как-то слишком буднично, как на учениях.
Стары Юдзики-2, 16 августа 1938 г.
Где-то далеко на горизонте сверкнуло. Вечернее небо затянуло тучами, погода стояла безветренная и немного душная.
– Пахнет грозой, – Ирина втянула носом воздух и покрепче взялась рукой под локоть Елисея.
Они не спеша шли из кинотеатра, сеанс закончился, когда уже начало темнеть. Разлетелись шумные стайки великовозрастных девчонок и мальчишек, на улочках остались лишь взрослые – в основном молодые пары. Ещё полчасика и зажгутся на перекрёстках фонари.
– Может в гости зайдём? – предложил Твердов, глянув на часы. – Время не совсем позднее, а Сергеевы давно приглашали.
– Ой, не хочется что-то, – нахмурилась Ирина, больше всего сейчас желавшая оказаться дома с супругом и чтобы весь мир оставил их в покое. – Давай не сегодня, ладно?
– Ладно. Как скажешь. Только когда же ты начнёшь вживаться в образ гарнизонной дамы?
Ирине показалось, он улыбается. И точно! Сверкает зубами как в тот день, когда она повторно и вполне серьёзно дала согласие на его предложение руки и сердца. Только тогда его улыбка выглядела немного ошарашенной. И если в их первую встречу в парке всё можно было принять, в известной степени, за шутку, то повторное предложение (Ирина подозревала, что тут в проявленной настойчивости Елисея не обошлось без участия папочки) было самым что ни наесть серьёзным.
– А что "гарнизонная дама"? – отдарилась она улыбкой. – Успею ещё. Просто сегодня хочется побыть вдвоём. Знаешь… чую что-то такое, что и объяснить не могу.
– Ну, хоть не худо какое чуешь? – вмиг посерьёзнел Елисей.
– Не знаю… Нет, кажется.
Она прильнула к нему и Твердов был вынужден остановиться.
– Сон мне вспомнился, – встревожено прошептала она Елисею на ухо. – Башмаки снились. Мне когда обувь снится, всегда куда-то ехать приходится.
– И только-то? – он сразу повеселел. – Пустяки, Ириш. Может, съездишь в Белосток?
– Нет, что я там забыла? Да и в департаменте только обрадовались, что я после стажировки вместо Белостока в гарнизон попросилась. А потом, когда за тебя выскочила, им и крыть нечем стало.
– Выскочила? – ухватился за слово Елисей, чтобы сменить тему, и притворно поднял бровь, глядя ей в глаза. – Прям так и выскочила?
– Ну, хорошо… Всё семижды обдумала и вышла.
Он коснулся губами её щеки, благо, что никого вокруг не оказалось и они не рисковали выглядеть неприлично.
– Выходит, ты ещё и раздумывала? – в его вопросе звучала ирония.
– Чуть-чуть! – она хихикнула. – А если взаправду, то и не думала почти. Я в тебя давно врезалась.