Натянув сапоги в прихожей и надев на полевой китель портупею с кобурой и бебутом, он взял тревожный чемодан, перекинул через голову ремень командирской сумки и вышел.
Городок был похож на растревоженный улей. По дворам носились посыльные, по проезжей части протарахтели из парка грузовики, на дорогах и тропинках спешили на плац офицеры и унтеры.
– Твердов, погоди!
Елисей обернулся. Из подъезда одного из домов вышел командир батальона подполковник Нарочницкий, имевший в полку прозвище Атлант за немалый рост и крепкую богатырскую стать.
– Здравия желаю… – начал было Елисей.
Но командир оборвал его, протягивая руку:
– Не в строю, чай.
И уже начав движение вместе, Нарочницкий сказал:
– Молодец, Твердов! Ты супротив меня мелковат, а клешню жмёшь как в стальных тисках. Мою хватку мало кто выдерживает.
Похвалу Елисей пропустил мимо ушей, его интересовало другое.
– Большие учения начинаются?
– Они самые, – подтвердил Нарочницкий. – Бригада скорее всего пешкодралом в Сухожец потопает. А там уже узнаем что и как.
Твердова ответ устроил. Ничего неожиданного не намечалось. До Сухожца, где располагался аэродром транспортной авиации, чуть более двадцати вёрст. Как будто всё как обычно – придём, ненадолго станем походным лагерем и будем ждать приказов.
На горизонте в это время занималась утренняя заря.
ЧАСТЬ III ПОД СЛАВНЫМ АНДРЕЕВСКИМ ФЛАГОМ
Плещут холодные волны,
Бьются о берег морской…
Носятся чайки над морем,
Крики их полны тоской…
Мечутся белые чайки,
Что-то встревожило их, -
Чу!… Загремели раскаты
Взрывов далеких, глухих.
Там, среди шумного моря,
Вьется андреевский стяг, -
Бьется с неравною силой
Гордый красавец "Варяг".
Сбита высокая мачта,
Броня пробита на нем.
Борется стойко команда
С морем, врагом и огнем.
Из песни "На гибель "Варяга" слова Я.Репнинского
Норвежское море, 17 августа 1938 г.
Начав свой путь после оперативных манёвров севернее территориальных вод норвежского острова Ян-Майен, британские эскадры вице-адмирала Хортона прошли курсом норд-ост к 77-й северной широте Гренландского моря, затем тремя походными колоннами легли на зюйд-ост к морскому району острова Медвежий и, огибая район, повернули на зюйд-зюйд-вест. К утру 17 августа эскадры вышли к 70-й широте в ста милях от острова Рингвасёй.
Под начало вице-адмирала были отданы немалые силы – 3-я линейная эскадра в составе однотипных линкоров "Кинг Джордж V" и "Дюк оф Йорк" в 36,7 тысяч(1) тонн водоизмещением, постройки 1935 года; 48-тысячетонный "Конкерор" типа "Лайон" и флагман эскадры того же типа "Тэмерер", построенный годом раннее описываемых событий; а также лёгкий крейсер "Ньюкасл" в качестве эскадренного разведчика. Свой флаг Хортон поставил на "Тэмерере". Небо над ордером прикрывали лёгкий авианосец "Викториес" типа "Илластриес" и внесерийный авианесущий крейсер "Фьюриес". Отдельной колонной в ордере шла 1-я эскадра линейных крейсеров: два ветерана Мировой Войны "Худ" и "Рипалс" – старенькие, но всё ещё грозные корабли с хорошим бронированием и 15-дюймовками главного калибра; два односерийных "Инвизибл" и "Инфлексибл", спущенные на воду в декабре 1932-го; разведчик – лёгкий крейсер "Аретьюза"; и флагман "Тайгер" – родоначальник серии проекта G-3, вставший в строй в прошлом году. Односерийники "Тайгера", или как говорят англосаксы – систершипы, видимо, из чувства юмора были причислены к линейным крейсерам. Ведь тактико-технические данные "Тайгера" превосходили иные линкоры – водоизмещение более 48 тысяч тонн, скорость 31 узел, сильное бронирование и 406-мм главного калибра. В силах прикрытия Хортон располагал 5-й флотилией эскадренных миноносцев с лёгким крейсером "Ахиллес" во главе; и несколькими эскортными шлюпами типа "Гринсби" – малыми кораблями с модернизированной в 1937 году силовой установкой, проходящих в русской классификации как Большие Охотники. Но в отличие от Больших Охотников, английские шлюпы вели своё происхождение от канонерских лодок.
К этому времени проливы Скагеррак, Каттегат, оба датских Бельта и Зунд, выводящие из Северного моря к Балтике, были перекрыты английскими эсминцами и шлюпами. Торговое судоходство оказалось парализовано, исключение британцы делали только для своих и союзных по Антанте судов, и для пассажирских пароходов. Датский МИД, странное дело, никак на действия англичан не отреагировал, ноты протеста вручили лишь норвежцы, шведы и итальянцы с бразильцами, сухогрузы которых имели контракты с русским Балтийским Пароходством. С запозданием в несколько часов британским послам вручили ноты в Москве и Берлине. Российский министр иностранных дел Лопухов в разговоре с британским послом Сидсом был настроен решительно, дав понять, что в Лондоне напрасно рассчитывают надавить на Россию посредством Гранд Флита. В свою очередь Уайтхол хранил молчание, глава форин офис лорд Галифакс разослал по посольствам указание ждать инструкций.