– Бригаде Бухвостова начать атаку концевых, – отдал Андреев следующий приказ. – Мы же, господа, идём на сближение… Дабы от рюриков не полетели перья…
И обращаясь к командиру "Алексеева" каперангу Надеину, приказал:
– Командуйте, Сергей Николаевич, самый полный… – затем контр-адмирал повернулся к начальнику службы "Р". – Бригаде равнение на флагман.
Линейные крейсеры Андреева повернули "все вдруг" на зюйд-зюйд-вест и, набирая скорость, начали стремительное сближение с англичанами. А в пятидесяти кабельтовых позади, форсируя машины, резали форштевнями волны тяжёлые крейсеры Бухвостова. Значительно более лёгкие чем линейные, рюрики с водоизмещением в 14250 тонн, были более манёвренны, что могло служить дополнительной защитой при обстреле противника. А их 8-дюймовки и, если повезёт, торпедные аппараты Андреев рассчитывал использовать в качестве вспоможения в борьбе с кораблями Тови. Ведь к месту боя уже должны в скором времени подойти английские линкоры, а вот североморские линкоры, увы, явно запаздывали.
Перераспределение целей не преминуло принести первые результаты. "Менск" положил два снаряда в "Инвизибл", уничтожив 6-дюймовую башню, а "Петроград" всадил одним залпом сразу три "подарка" "Рипалсу" в бак, на котором мгновенно занялось пламя. В довершение у "Рипалса" временно вышли из строя приборы управления огнём сразу главного поста и резервного и его канониры начали стрелять каждая башня по своему усмотрению, используя оптику башень – при такой дистанции фактически в белый свет, так как их огонь не корректировался.
Тем временем перераспределили огонь и англичане, в точности повторив схему Андреева. Снаряд от "Худа" попал под грот-мачту "Синопа", погибло несколько моряков, но повреждения у русского крейсера оказались незначительны. "Тайгер" схватил "гостинец" от "Алексеева", угодивший в самую слабую часть ютовой палубы, где броня составляла всего 100-мм. Флагман сэра Тови этого как будто и не заметил, пожар был быстро потушен, а убитыми потеряно три моряка. Но через полторы минуты в "Тайгер" влупил следующий снаряд, попав в броневую маску орудий второй носовой башни. Пробив защиту, 14-дюймовый "Алексеева" повредил два орудия из трёх и уничтожил весь расчёт боевого отделения плутонга. Только благодаря слаженным мерам расчёта рабочего отделения башни, пожар не перекинулся к погребу. Башню принялись срочно вентилировать, чтобы как можно скорей открыть огонь из оставшегося орудия.
На тридцать второй минуте боя, "Худ", вёвший огонь одними кормовыми орудиями, смог поразить "Синоп" ниже ватерлинии в районе носа. Русский крейсер принял около семисот тонн воды, получив незначительный дифферент на нос и тоже незначительный крен на правый борт. И вот истаяла полная боевого напряжения минута и получил два снаряда от "Тайгера" и "Алексеев": один повредил нос, другой попал в 300-мм барбет первой носовой башни. На счастье расчёта плутонга, снаряд прилетел под неопасным углом, но и срекошетировав (при этом от удара встал на боевой взвод его взрыватель), он врезался в палубу недалеко от башни, взрывом проломив недостаточно толстую броню. От осколков погибло шестеро матросов и десятерых ранило. А когда три снаряда из залпа "Менска" влупили в уже изрядно пострадавший полубак "Инвизибла", сызнова запылавшего не хуже прежнего, в бой вступили остальные корабли Тови и Андреева. Дистанция между линейными крейсерами к этому времени сократилась до ста двадцати четырёх кабельтовых.
С направления вест-зюйд-вест отряд Андреева попытались атаковать оставшиеся в строю эсминцы 5-й флотилии, но были перехвачены бригадой лёгких крейсеров капитана 1-го ранга Нюхалова, загодя выдвинувшего свои корабли по приказу Андреева, предугадавшего реакцию англичан. Коммодор Маунтбеттен, перенёсший свой флаг с повреждённого 'Ахиллеса' на 'Аретьюзу', которую Тови отдал в его распоряжение, рассчитывал прорваться сквозь боевые порядки русских эсминцев к линейным крейсерам и попытать счастье в торпедной атаке, пока русские исполины заняты борьбой с эскадрой Тови. Но коммодор очень быстро убедился в провале своей затеи. Русские эсминцы и дивизион Больших Охотников остались прикрывать 'Макарова' и 'Орлицу', а в охранение вместо них вышли лёгкие крейсеры класса 'Псков'. Поняв свой просчёт, коммодор остро пожалел, что английские гидропланы так и не смогли наладить разведку в глубине тактической зоны русских кораблей. На локаторы же, имевшиеся только у новейших линейных крейсеров и линкоров, да и то – у Тови он был один! – Маунтбеттену рассчитывать не приходилось.
Восемь эсминцев и "Аретьюза", незначительно превосходившая русские лёгкие крейсеры водоизмещением, но уступая в главном калибре – шесть её 6-дюймовок против девяти 180-милиметровок у корабля класса "Псков", сошлись в скоротечном и малорезультативном для британцев бою с русской лёгкой бригадой. Маунтбеттен рассчитывал прорваться на полном ходу своих эсминцев, а "Аретьюзой", обладавшей чуть более 30-узловой скоростью, прикрыть их насколько это будет возможно. Но не вышло.