Посылки к внедрению этой доктрины сложились в русско-китайскую, когда на втором году войны Главным Командованием было принято решение более не создавать новых артчастей, а изменить командно-звеньевую структуру артиллерии. В результате бог войны получил упразднённое в XIX веке ротное звено. Насыщение дополнительными орудиями артчастей сыграло немаловажную роль в разгроме поддерживаемой Англией и САСШ китайской армии. Тогда-то в 1931 году артиллерия и получила прозвание бога войны. Да и что говорить, когда отдельный артдивизион был сравним по численности стволов с полками некоторых европейских стран. Согласно действующим в русской артиллерии штатам от 1936 года, буксируемые и самоходные батареи имели два огневых взвода по два орудия и сводились в трёхбатарейную роту. Роты в свою очередь сводились в 36-орудийный дивизион. Полки имели трёхдивизионный состав. Штаты же отдельных дивизионов были усиленные – в огневых взводах по три орудия, численность стволов в дивизионах достигала 54-орудийного насыщения.
Серьёзную проверку русский бог войны прошёл в пылающем и по сию пору войной иберийском полуострове. Прошёл успешно и с честью. В Испании нашли подтверждение успешности сложившиеся в начале тридцатых годов и родились новые тактические приёмы применения артиллерии, особенно касательно тактической гибкости огневого манёвра. Пожалуй одну из главных ролей здесь играли профессиональный уровень командных кадров и обученность нижних чинов. Чтобы лётчик умел летать, он должен летать, моряк ходить по морям, бронеходчик не вылезать из полигонов. А артиллерист стрелять. И русская артиллерия стреляет. Стрельбы ротами и дивизионами по два-три раза в неделю, стрельбы на ежемесячных полковых и бригадных учениях, раз в три месяца стрельбы на дивизионных и корпусных учениях. А ещё случаются большие манёвры армейского масштаба. В итоге у орудий за год хотя бы раз прогоревшие стволы меняют, бывает что и по три раза. Неспроста ведь у каждого орудия ведётся учет количества выстрелов ствола, бывает что у устаревших пушек и гаубиц выпущенных в двадцатые не только каналы меняют, но и ствольные кожухи.
– Ну что же, Нестор Иванович, – сказал Авестьянов, – предварительно я своё мнение составил. Работа вами проделана обширная, я даже удивлён сколько всего вы успели.
– Всё в меру сил, Григорий Александрович. Всё в меру моих скромных сил, – Колохватову польстила оценка командира.
– Могучие, выходит, у вас силы, – Авестьянов улыбнулся и стряхнул пепел в пепельницу. – С утра я собираюсь в тридцатую дивизию, хочу своими глазами посмотреть на учения. Присмотрюсь-ка к командирам, посмотрю кто чего стоит.
– Дивизия на хорошем счету, – наштакор затянулся и пожал плечами. Выпустив дым, добавил: – Учения в тридцатой будут бригадные. С разницей в день.
– Вот и посмотрим каждую бригаду в отдельности. Жаль только дивизия отсюда далековато. Плоцично – это считай под Сувалками.
Колохватов развёл руками, мол, что тут поделаешь. Глубоко затянулся и воткнул папиросную гильзу в пепельницу.
– А с обустройством вашим как быть, Григорий Александрович?
– Не до этого пока. Вернусь с учений тогда и займусь. А вы мне домик присмотрите.
– Уже присмотрел. Жаль денщиков теперь в армии нет, а то б к вашему приезду…
– Да бросьте. На кой чёрт мне денщик в самом-то деле? Руки-ноги есть, было б только время.
– Вот-вот… Времени по обыкновению нам всегда и не хватает… Кстати, Григорий Александрович, – Колохватов бросил взгляд на наручные часы, – я на это время адъютанта вашего вызвал…
– Шутите? – усмехнулся Авестьянов.
– Никак нет, не шучу.
– С каких это пор командир не самолично себе адъютантов подбирает?
– Это, прошу прощения, я взял на себя смелость…
– Замечательно, право слово, – произнёс Авестьянов с оттенком иронии и выдохнул дым. – И кто же он?