– Есаул Маренко. Прибыл в бригаду на той неделе начальствовать над казачьими сотнями разведбатальона. Да вот незадача, третьего дня во все моторизованные войска новые штаты для разведбатов спустили. Конные сотни упразднены, станичников по казачьим частям раскидывают.
– Отчего не к пластунам его?
– У пластунской сотни свой командир есть. Ко всему Маренко и не пластун. Глянулся он мне, Григорий Александрович, вот и решил попридержать его.
– Глянулся?
– Хваткий он. Зовут Игнатом Степановичем. Восьмого года рождения. В тридцать первом в третьей терской бригаде дрался в Манжурии. Был урядником. После войны в Заамурье дослужился до подъесаула. В прошлом году кончил ускоренные курсы Новочеркасского училища, выпустился есаулом.
– Терец значит.
Колохватов кивнул.
– Что ж, зовите. Поглядим каков казак.
– Окунев, – наштакор взял трубку внутреннего телефона, – есаул Маренко… ага… приглашай!
Он повесил трубку и сказал:
– Вы, Григорий Александрович, если что… Есаулу-то я предложил адъютантство, только сдаётся мне, он не преисполнился радостью.
– Ну уж! Не глянусь ему, неволить не стану, – усмехнулся Авестьянов, туша окурок в пепельнице. – Я и сам таков, что адъютантство мне в тягость.
Раздался стук в дверь. На пороге появился есаул в белой черкеске, белой нестриженой папахе, при шашке, бебуте и кобуре.
– Есаул Маренко за получением предписания прибыл!
– Проходите, Игнат Степанович, – пригласил Авестьянов. – Вон туда садитесь… Генерал Колохватов вам изволил от моего имени предложение сделать… Согласны, нет?
– Чего ж тут… Дело не хитрое, – прищурился Маренко, снимая папаху, – токмо скушное.
– Так уж и скучное? – Авестьянов улыбнулся. – Чего-чего, а скучать я вам не дам.
– Да не о том я, господин генерал. Строевой офицер я. Штабы, начальство… душа не лежит.
– Вот и замечательно. Тыловая душа мне не нужна. Вы, Игнат Степанович, позвольте спросить, где допрежде служили?
– В терской конно-мехдивизии. Моторизованной ротой командовал. Потом вот инде пришлось с Терека ехать… В энту бригаду назначение получил.
– Добро… Я вам, господин есаул, предлагаю не мальчишкой на побегушках у меня быть. Поручения мои будут в интересах службы. Мотопехота вам знакома, кавалерия тоже…
– У нас все с конной справой знакомы, – улыбнулся Маренко.
– Вот, скажем, завтра я отправляюсь на учения в тридцатой конно-мехдивизии. Имею желание не по рапортам своё мнение об её боеготовности составить. Для этого мне пригодился бы офицер перед которым не станут лоск наводить.
– Засланный казачок, – Маренко усмехнулся.
– Хм… – Авестьянов тоже усмехнулся. – Юмор… юмор – это хорошо… Мне нужен свой наблюдатель на учениях. В документах у вас будет значиться только представительство штаба корпуса. По рукам, Игнат Степанович?
– Эка вы напёрли на меня… Ну, по рукам.
– Тогда не смею вас задерживать. Все необходимые бумаги получите здесь перед выездом. В тридцатую дивизию отправитесь без меня… А теперь ступайте.
Есаул поднялся, натянул папаху, щёлкнул каблуками с кивком и чётко через правое плечо повернулся кругом.
– Ну, каков? – спросил после его ухода Колохватов.
– С характером есаул-то, – усмехнулся Авестьянов. – Ерепенистый. Такой по мне.
– Ну и слава Богу. Попал пальцем в небо.
– Так оно и бывает… Вот что, Нестор Иванович, не откажите в любезности…
– Слушаю вас, – Колохватов приподнял бровь.
– Право, не ловко и просить… Да чувствую, недосуг мне всё будет. В общем, не одолжите ли погоны и шеврончик? – Григорий улыбнулся. – А то мне не с руки как-то.
– Да ради Бога, Григорий Александрович! Пустяки-то какие, – наштакор выдвинул ящичек в столе, потом ещё один. Вытащил вышитые золотой канителью погоны с генеральскими зигзагами, следом добавил шеврон Менского военного округа.
– Благодарствую.
– Не стоит даже. Безделица какая…
До полуночи оставалось сорок минут. Авестьянов с аппетитом принялся за ужин. В столовую он пришёл только что, решив вопрос с чемоданами о которых до того забыл напрочь. Пришлось через помдежа по бригаде выдёргивать из казармы водителя. Чемоданы Зуйков отвёз в пустующий пока без хозяев дом.
Офицерская столовая была одноэтажной, типичной для гарнизонов планировки, только внутреннее оформление привносило черты индивидуальности. Электрические люстры и светильники по стенам подходили скорее для дома нежели для присутственного места, длиннолопастные потолочные вентиляторы пребывали пока что отключенными за ненадобностью, кафельный пол из сработанных под гранит плиток да вошедшие в массовое употребление лет десять назад барельефы, изображающие картины грандиозных промышленных строек, подвиги лётчиков-испытателей и моряков Севморпути. В гардеробе Авестьянов сдал шинель вольнонаёмному вахтёру, получил номерок и проводил глазами четырёх бойцов с бачками. Солдаты были из свободной смены выездного караула, бачки несли из кухни, получив поздний ужин как было заведено в бригаде из офицерской столовой. У входа их ждал армейский "Волгарь".