Авестьянов кивнул, последний раз затянулся и выбросил окурок щелчком.
Подошли офицеры КВС. Оба – поручики и примерно одного возраста – чуть за двадцать. Командир взвода охраны встал поодаль. Начальник КЗП ускорил шаг, мельком бросил взгляд на подполковника и, получив одобрительный кивок, направился прямиком к Авестьянову, перейдя на строевой.
– Поручик двадцать второго полка Корпуса Внутренней Стражи Никитенко, – козырнул он.
– Генерал-лейтенант Авестьянов, – в свою очередь козырнул Григорий.
Поручик на миг-два впился в генерала глазами, словно сличая его с кем-то или скорее с чем-то, например, с фотокарточкой, и невозмутимо произнёс:
– Извольте ваши документы, господин генерал-лейтенант.
– Держите, – Авестьянов скрыл удивление и протянул удостоверение офицера. Даже в Заамурье у него не требовали документов, достаточно было одного вида конвоя.
– Благодарю, – вернул удостоверение поручик.
– Где же ваше оцепление? – любопытства ради поинтересовался Авестьянов, не заметивший кроме солдат у КПП никого более.
– Тут по округе рассредоточено, господин генерал.
– Отчего задержка? – вклинился в разговор Торосов, имея в виду вовсе не затор, а несвоевременное внимание поручика к персоне командира корпуса.
Поручик его понял и всё также невозмутимо ответил:
– Подозрительных задержали. Аккурат перед самым вашим приездом. Повозиться пришлось.
– Группа? – поднял бровь подполковник.
– Так точно. Четверо – отец и трое сыновей. Крестьяне. Поляки.
– Что ж в них подозрительного? – спросил Колохватов. – Что поляки?
– Никак нет. Старший пьян. С утра. А движения лёгкие, плавные, выверенные… Вот я и скомандовал своим орлам от греха подальше. Да машину за ними вызвал.
– Благодарю, поручик, – подвёл черту в разговоре Авестьянов. – Только вот дорожку нам освободите.
– Это мы быстро, господин генерал, – козырнул поручик напоследок.
– Этак ежели всех поляков задерживать… – задумчиво произнёс Колохватов, когда начальник КЗП удалился. – Их и так поди не осталось почти.
– Полякам в районе учений делать нечего, – сказал Торосов.
– Вы их не жалуете? – спросил наштакор.
– Есть поляки, а есть пшеки, – подполковник специально для Колохватова изобразил кислую мину. – Я этого "добра" насмотрелся. Я в этих краях корнетом начинал.
– Выходит, польский знаете, – поинтересовался Авестьянов.
– Превосходно. Причём с детства, хоть и вырос в Семиречье. У нас в гимназии один пан учительствовал, славянские языки преподавал. Его ещё при царе сослали, так и остался.
– Пора, господа, – показал рукой Колохватов на освобождаемую солдатами КВС дорогу. – Едемте.
Колонна 1-го батальона 167-го моторизованного стрелкового полка шла по грунтовке в походном порядке. Возглавлял колонну передовой взвод бронеавтомобильной роты – пять пушечных броневиков Путиловец-V* – знаменитое детище Путиловского завода, принятое на вооружение подвижных частей русской армии три года назад.
Мотострелки были погружены в грузовики по две машины на взвод из 46 человек. Каждая рота имела тактическое деление на полуроты – по два взвода и пулемётную команду в 30 бойцов с десятью ручными ДП. Помимо мотострелков в роту входила лёгкая батарея из девяти 82-мм миномётов, двигавшаяся в колонне на собственных грузовиках. Санитарная команда из десяти санитаров и медицинского снаряжения шла в своей машине. Батарея 120-мм батальонных миномётов транспортировалась на десяти ХАБАЗах. В отличие от тяжёлых миномётов, а также пушек и гаубиц, ротные и батальонные миномёты имели только батарейное звено, но с тремя огневыми взводами по три ствола, в артиллерийские роты и дивизионы они не сводились. Присутствовали в колонне и машины сапёрного и медицинского взводов. В батальоне рот было две, в полку – четыре батальона, собственно, этим мотострелки и стрелки отличались от мотопехоты и пехоты, в батальонах которых было по четыре роты и "спецов" поболее. По планам мобилизационного развёртывания, в начале войны треть стрелковых и мотострелковых полков, бригад и дивизий разворачивались в пехотные и мотопехотные.
Далеко впереди в голубеющем небе показались две точки.
– Воздух!!!
Дежурившие в кузовах сигнальщики тот час же замахали флажками.
Колонна резко стала. Зазвучали команды унтеров и офицеров, солдаты в спешке бросились из грузовиков. Брань, мат и лязг, на первый взгляд – бестолковая суета. Но это только на первый взгляд. Подразделения и каждый боец в отдельности чётко знали свой манёвр. Повзводно и поотделённо роты рассредоточились и залегли в поле по обе стороны от дороги. Водители в это время уже свернули с дороги, стремясь уйти от неё как можно дальше.