– Хорошо… – сказал после паузы МакКол. – Вам, пожалуй, простительно.
– Вы настолько не любите англичан?
– Знаете, сэр, тут даже не в любви дело. Дух старой Шотландии остался только в провинциях… У нас даже язык свой – гаэлик мало кто знает. Он преимущественно в горах остался. На равнинах и в городах давно скотиш, а он почти английский. Заявись я, к примеру, в Глазго в родовом килте, мои же сверстники меня обсмеют.
Заммер совершенно искренне удивился.
– А как же армия? Шотландский полки? – он припомнил солдат 4-й пехотной дивизии, особенно полк "Чёрной стражи", носивший чёрные килты и особые шотландские кители – дублеты, да и головные уборы "Тэм О"Шэнтер", названные по имени героя национального фольклора, смотрелись очень своеобразно, особенно из-за красного пера вместо кокарды. – А как же праздники, наконец?
– Армия – это другое дело, это воспринимается как элемент самобытности. Праздники… На праздниках, сэр, в килтах ходят всё больше музыканты. Горожане не спешат их одевать, кто корни потерял, не зная собственных родовых цветов, кто не желает выглядеть деревенщиной. Вот в глубинке, особенно в горах – там по-другому, жива ещё Шотландия.
МакКол вытащил из кармана трубку, извлёк пыж, не дававший высыпаться заранее набитому табаку.
– Вот так, сэр, – он зажал зубами изогнутый мундштук и прикурил от спички, попыхивая дымом при "растопке". – А вы не плохо на английском говорите.
– К моему сожалению, английский знаю не досконально, – посетовал Заммер. – Пришлось вспоминать университетские занятия. В Баварии без него трудно.
– Вы, насколько я могу судить, немец?
– Совершенно верно.
– И поскольку вы сейчас на этом пароходе, значит не из Южной Германии.
– Я из Праги.
– О! Прага! – оживился МакКол. – Я как раз подумываю отправиться в санаторий в Карлсбад.
– Боюсь вас огорчить, но Карлсбад не под Прагой, он в соседней провинции.
– Да? Какие там огорчения… Всё равно через Прагу ехать придётся, давно хотел посмотреть столицу Богемии.
– Знаете, сэр, – Заммер пыхнул сигарой, – при чехах, пожалуй, не стоит упоминать Богемию, они сейчас это не любят.
– А как же быть со знаменитым богемским хрусталём?
Заммер пожал плечами.
– Германизация Чехословакии уходит в прошлое, особенно Чехии. Богемия и Моравия – моветон. Карлсбад, кстати, тоже. Чехи называют его Карловы Вары. Кроме того, теперь в Праге в почёте англоманство и франкофильство.
– Жизнь не стоит на месте, – философски заметил МакКол, выпуская клуб дыма. – Старушка Европа уже не та.
– Это чувствуется особенно здесь – в Баварии, – Заммер скорчил кислую мину.
– Вы правы, сэр, – МакКол полуобернулся и махнул трубкой на возлегающих в шезлонгах, что стояли ближе к полубаку, британских офицеров. Те курили, читали прессу, потягивали виски и ром. – Колониальные войска. На днях довелось мне наблюдать нелицеприятную сцену в Мюнхене. Наши офицеры порой ведут себя с немцами как с какими-нибудь аборигенами тропических колоний.
После этих слов Карл сделал себе заметку, очень уж нетипичные для простого британца слова прозвучали, разве что этот МакКол и вправду англичан сильно не любит. Или всё же этот разговор не случаен. А что? Вполне может быть шотландец его зондирует по какой-то своей методике и тогда возможно он и есть то самый курьер, которого ждал Заммер.
– Это хоть офицеры, – наигранно вздохнул Карл. – Они напыщенны и высокомерны… и только. Чего не скажешь о туземных солдатах.
– Вы про ограбления и изнасилования?
– Да, сэр, – кивнул Заммер. – И по большей части это сходит им с рук. Прошлым летом имел место совершенно дикий случай – шестеро негров попались на людоедстве.
МакКол застыл с каменным лицом, глубоко затянулся и медленно выдохнул.
– И что, сэр? Им тоже с рук сошло?
– Нет. Они попались новозеландскому патрулю. Новозеландцы им прострелили ноги, потом вздёрнули.
– А прочие туземцы? Не может быть, чтобы все такими зверями были.