– Ты надолго в городе?
– Нет, Юрген, – ответил Суров, откусывая от очередного колечка. Потом глотнул пиво и добавил: – Машина нужна "чистая", мне её придётся бросить.
– Это понятно, Карл. Потом новая понадобится?
– Нет. Потом я покину Аугсбург и даже не попрощаюсь.
– Жаль. Я думал, ты ко мне в гости зайдёшь…
– Чтобы Марта познакомилась с таинственным компаньоном? А стоит ли?
Хормель вздохнул и покачал головой.
– Ох, Карл… Что за жизнь такая? Что даже друга к себе домой не пригласить?
Суров не ответил. На глаза ему попалась убранная в шкаф фотокарточка в картонной рамке, видневшаяся среди стопки приходных книг. Года два назад эта фотокарточка висела на стене. Марлен Дитрих крупным планом в анфас, лицо прикрыто ниспадающей со шляпки вуалью. А вот патефон и стопка пластинок остались на месте.
– Поставь Марлен Дитрих, Юрген. Будем говорить о приятном.
– Знаешь, у меня нет больше её пластинок. Теперь она поёт для янки.
Суров пожал плечам, несравненную Марлен теперь многие не любили, не любили за то, что она в прошлом году приняла гражданство Североамериканских Соединённых Штатов.
– Тогда поставь что хочешь, только не этот идиотский джаз.
Хормель усмехнулся, джаз он не любил и до оккупации.
Райнёльштрассе, протянувшаяся ближе к центру Аугсбурга, выглядела не в пример чисто, ей даже подошёл бы эпитет "дисциплинированно". Побелённые бордюры, топтать которые пешеходы избегали в силу тевтонского характера, вымытые окна домов и словно языком вылизанные тротуары, свежие, легко различимые на глаз камни мощённой дороги. Дальше к окраинам такого благолепия не встретишь, в бедных районах хвалённый немецкий порядок отсутствовал со времён фон Зекта. И солдат британской комендатуры там в увольнении не встретишь, разве что их туда занесёт по пьяни во второсортный бордель. Здесь же селилась "порядочная публика".
Золотой корпус часов открылся с мелодией. Время перевалило за четверть седьмого вечера. Суров спрятал часы в жилетный карман, следом запихнув цепочку, и продолжил неторопливо гулять по Райнёльштрассе.
"А ведь пора уже", подумал он, подходя к пивной "У Кюхла". И как по заказу в разреженной толпе обывателей появился штабс-капитан Карпов или просто Клаус, ещё до полудня сменивший привычный наряд работяги на типичную одежду "труженика пера и бумаги". Образ журналиста или канцеляриста ему вполне удался, этакая неприметная штафирка, каких полно в послерабочее время на улицах. На Райнёльштрассе Клаус околачивался почти два часа, подполковник Бергоф и штабс-капитан Ильин находились тоже где-то здесь поблизости, но на улице едва появлялись, они загодя заняли наблюдательные посты, время от времени меняя их – то зайдя в парикмахерскую, то в какой-нибудь магазинчик, где ничего не мешало наблюдать за улицей, делая мелкие покупки и беседуя с хозяином или хозяйкой.
– Яровиц уже в пивной, – буркнул Клаус, проходя мимо Сурова.
Всеволод продолжил путь, будто и не услышал его, да и никто не услышал из прохожих, Клаус специально подгадал момент их схождения.
Суров остановился у входа, разыгрывая процесс мысли "войти ли?" Толстая дубовая дверь с такими же толстыми стёклами, массивная стальная ручка, отполированная мириадами рук, бронзовый лист вывески с отчеканенными названием и рисунком двух пивных кружек. Суров вошёл.
Посетителей в этот час оказалось не особо много. Яровица Всеволод срисовал моментально – ошибиться было невозможно, тот был единственным здесь шутцполицаем, по крайней мере в мундире. Майор сидел обособленно и медленно накачивался пивом.
– Герр Яровиц? Если не ошибаюсь, – поинтересовался Всеволод.
– Не ошибаетесь, – устало ответил майор, изучая застывшего у стола незнакомца.
– Йохан Бассе, – представился Суров. – Вы позволите?
Он сел на лавку не дожидаясь согласия и тут же, предупреждая вопросы Яровица, сказал:
– Я от господина Хельбиша, – Всеволод протянул обычный почтовый конверт, – он передал вам привет.
Майор хмыкнул и небрежно взял конверт. После глотка пива вытащил из него открытку. На его лице радости не отразилось, только в интонации просквозили довольные нотки.
– Герр Хельбиш держит слово… Итак, герр… как вас там?
– Блёзе.
– Вы же сказали – Бассе.
– А вы не играйте в забывчивость.
Яровиц улыбнулся, пряча конверт с открыткой в карман.
– Хорошо, не буду. Герр Хельбиш предупреждал меня о вашем визите.
"Когда это он успел?" – подумал Суров, а вслух сказал: