Он курил и ждал. Ребята должны появиться с минуты на минуту. Появиться по одиночке. Нынешний Аугсбург – город своеобразный, шутцполицаи не преминут заинтересоваться любой компанией горожан или приезжих, если в ней больше двух дойчманов. Да и к двум парням, особенно молодым и спортивного вида, подойти могут, а ещё могут и произвол проявить – например, задержать в участке для профилактики. А уж если в компанию работяг втесался человек солидного вида, то интерес патрульных шутцполицаев гарантирован. Такие вот порядки в Аугсбурге, да и не только в нём, в Штуттгарте и Мюнхене то же самое, как и в оккупированном французами Штрасбурге, как и во всех крупных городах Южной Германии.
Вероятные и вполне ожидаемые в данных обстоятельствах грабители так и не появились. Видать, сегодня им светила счастливая звезда, с люмпенами Суров церемониться не привык – пулю в буйну головушку и все дела. Теперешняя Южная Германия ему напоминала Россию начала двадцатых, тогда тоже не раз приходилось блатарей в подворотнях отстреливать, а потом выслушивать похвалы примчавшихся на стрельбу полицейских. Нынче же внимание шутцполиции было, мягко говоря, излишним.
Первым показался Клаус Лей, то бишь штабс-капитан Карпов, держа под мышкой саквояж. Клаус щеголял в твидовом пиджаке, брюках с чётко отутюженными стрелками и чёрных ботинках, вместо давешней кепки его голова была покрыта надвинутой на глаза шляпой. Смена образа отразилась и на походке, подходил он к Сурову вальяжно и чопорно. Всеволод даже улыбнулся, Карпов смотрелся нелепо и комично здесь на пустыре, как, впрочем, и сам Всеволод.
Подполковник Бергоф, он же Гюнтер Вейцлер, явился в клетчатом костюме, в такой же клетчатой кепке с модным бумбоном и в ботинках с крагами, этакий британец-путешественник, только вот плаща для эталонно-киношного образа не хватало, но однако здесь ведь и не остров и частых дождей нет. Штабс-капитан Ильин, то бишь Ганс Штосс, заявился через минут пять после Бергофа. Он пришёл в поношенной костюме канцеляриста, такой себе то ли бухгалтер, то ли счетовод, а то ли мелкий чиновник. Для полноты образа Штосс нацепил простенькие круглые очёчки и вполне натурально симулировал близорукость.
Постояли, покурили кто курящий, перекинулись несколькими фразами (на немецком естественно), похвастались совершенно случайно оказавшимися одинаковыми саквояжами, купленными само собой в разных лавках, и побрели к видневшимся вдали кварталам частных домов.
На искомый адрес они набрели спустя полчаса блуждания по проулкам и кривым узким улочкам, в которых, кстати, совершенно не чувствовалось духа запустения и нищеты, не смотря на отдалённость от городского центра. Липовые аллейки, немало каштанов, а во дворах вдоволь яблонь и вишень, дорожки хоть и не мощённые, но аккуратные, всюду высокие крепкие деревянные, а иногда и каменные заборы, одно- реже двухэтажные дома сплошь ухожены, на воротах рядом с почтовыми ящиками таблички с именами хозяев. Мимо изредка проезжали машины, на которые лениво побрехивали псы.
Дом фрау Яровиц оказался одноэтажным и как потом выяснилось, имел два входа – один для хозяйки, второй для половины сдаваемой постояльцам.
Суров нажал на кнопку электрозвонка, совсем не ожидая увидеть его здесь. Обычно на воротах присутствовали медные или латунные звонки со шнурками, привязанными к билам. Собаки во дворе не оказалось, никто не залаял на звонок.
Минут через пять дверь в воротице открыла пожилая дама с по-домашнему непокрытой головой. Улыбка фрау Яровиц была приветлива, она жестом впустила прилично одетых незнакомцев во двор.
– Желаете на постой, господа?
– Да, фрау Берта, – Суров приподнял шляпу с кивком.
– Вы даже знаете как меня зовут?
Всеволод улыбнулся.
– Мне вас порекомендовал один знакомый, которому вас порекомендовал его знакомый, а тому в свою очередь… в общем, кто-то там в прошлом году проживал у вас… Мы в Аугсбурге проездом, пробудем здесь может быть неделю. Или больше. Моё имя Йохан Бассе.
Всеволод вновь приподнял шляпу и представил Карпова, Бергофа и Ильина:
– А это мои помощники: Феликс Фёрстнер, Клеменс Эммерманн и Эмиль Блеквенн.
– Ну что же, – оглядела хозяйка гостей, – места для вас всех у меня хватит, но из флигеля придётся принести ещё одну кровать. Бельё я вам выдам немедля, как только договоримся о цене. Скажу сразу, оплату я принимаю в фунтах, можно и во франках.
– Разумеется, фрау Берта, – кивнул Суров, южногерманских марок, прошедших зимой очередную девальвацию, у него с собою было мало.