– Нужна взрывчатка, – обратился Суров. – Желательно ТОЛ.
– Увы, – развёл руками Яровиц, – взрывчатка есть, запалов нет. Могу предложить винтовочные гранаты.
– Мы не откажемся, – улыбнулся Бергоф.
– Не откажемся, – подтвердил Суров.
– Фридрих, – обратился Яровиц к Ленцу и кивнул в сторону дальнего угла, – Давай сюда ящик.
Гранаты оказались нового образца. 40-мм, разработанные для карабина Маузера, с холостыми патронами в комплекте. Суров с интересом взял одну в руки, повертел, рассматривая крыльчатку и маркировку. Эффективная дальность – метров триста максимум, убойность так себе. Но при сноровке вещь весьма удобная для накрытия огневых точек. Одно плохо, придётся ради них винтари брать в нагрузку. Да и самих гранат мало.
– А теперь господа, – сказал Яровиц, – поскольку вы здесь и поскольку я вас вооружаю… И прежде чем мы затронем вопрос о способах экстренной связи… Не имеете ли намеренья приоткрыть карты?
– Хорошо, – согласился Суров, отмечая как ловит майор глазами каждый его жест и мимику. – Хорошо, приоткроем. Я ждал, что вы спросите или предложите нечто подобное.
– И?
– Мы хотим устроить лайми чёрный день.
– Губернатор?
– Нет. Кое-кто должен прибыть в Аугсбург. Мы должны его ликвидировать.
Яровиц прикусил губу. С минуту в подвале царило молчание. Ленц оживился. Судя по загоревшимся в глазах огонькам, он хотел что-то спросить, но не решился.
– Не мало ли вас, господа? – спросил Яровиц. – Четверо. Но вооружаетесь так, будто готовитесь к уличным боям.
– Мне кажется, вы хотите предложить помощь, не так ли?
– Фридрих, – обратился Яровиц и вопросительно приподнял бровь.
Ленц зло ухмыльнулся, облокотившись кулаками на стол. Обвёл группу Сурова взглядом и сказал:
– Томми… Давно мечтаю с ними поквитаться.
Фридрих Ленц к своим сорока имел прямо таки огромный зуб на англичан ещё с далёкого 1916-го. Прошёл от начала и до конца мясорубку при Вердене, участвовал в наступлении на Париж весной 1918-го. Будучи кавалером Железного креста и ветераном ударного батальона, едва не умер от голода в девятнадцатом. Смерти он не боялся, в батальоне бывало что и менее пяти процентов состава после боёв оставалось. Он боялся умереть в постели пока Южную Германию оскверняют своим присутствием ненавистные бриты и французы, с которыми он воевал и в тридцатом – тридцать первом. И кстати на той войне он и Яровиц находились по разные стороны фронта.
– Я возьму с собой двух друзей, – сказал Ленц. – Они мои боевые товарищи. Я за них ручаюсь, как ручается за меня герр майор. Но я хотел бы знать с кем имею дело.
Яровиц вместе с ним уставился на Сурова.
– Званий и имён не назову, господа, – ответил Всеволод. – Скажу только, что все мы преданные офицеры Рейха.
Сказанного было достаточно. Яровиц и не рассчитывал на откровенность, в конце концов, это было бы глупо. Но после слов господина Бассе, он утвердился во мнении о принадлежности его группы ко второму отделу абвера, занимавшимся диверсионными операциями зарубежом.
15(2) мая 1938 г.
– С ветерком, гад, любит, – прошипел Карпов.
Синий рэйли майора Уинслоу нёсся по вечернему Аугсбургу, словно не существовало дорожных знаков. Машина приметная, не часто на континенте встретишь рэйлововский авто серии "Фалкон". Суров поддал газу, он вёл майора от самого борделя, где тот, как и обещал Ильин, усадил в машину двух шлюх и преспокойно отправился за город. Сильно сближаться Суров не рисковал, его светло-серый рэйлтон серии "Сикс" держался от "Фалкона" на пределе видимости. Пару раз Всеволод даже терял майора, когда тот сворачивал на перекрёстках и петлял по улицам. Выручало хорошее знание центральных районов Аугсбурга.
Не смотря на поздний час, на заставе дорожной полиции, что располагалась на выезде из города, стояли три легковушки. Обычно в это время из города не ездили. Хорошо хоть не десяток, а то пришлось проторчать на посту около получаса. "Фалкон" майора проехал пост без задержки, а Сурову пришлось постоять в очереди, теряя драгоценные десять минут.