Закрыв за собою окно, он принялся ждать, намечая в уме где в комнате наследил, где может наследить и как потом эти следы устранить.
Ждать пришлось довольно долго. Раздражала громкая музыка патефона, что доносилась через несколько комнат из коридора. Звучал ненавистный чарльстон. Иногда визжали или по-идиотски хихикали проститутки. Хотелось курить. Сигарет он с собою, естественно, не взял, да и окажись они волшебным образом в кармане, так и остались бы не тронутыми.
По прошествию трёх часов, музыка, наконец, смолкла и на улице вскоре послышались пьяные возгласы шлюх. Всеволод смотрел в окно. Двор, до недавнего времени покрытый ночной мглой, теперь был освещён. Дворецкий (или кто он там?) провожал визгливых девиц к гаражу, поддерживая их под локти. На всех троих были накинуты серые плащи с капюшонами. Проститутки то и дело спотыкались и норовили упасть и если бы не крепкие руки дворецкого, лежать им в грязи. Через десяток минут заворчал двигателем "Фалкон", шофёр повёл машину к воротам.
На часах было начало четвёртого. Суров принялся действовать, когда за "Фалконом" закрыли ворота и дворецкий скрылся в доме.
Дверь в комнату оказалась заперта. Пришлось её открывать отмычкой. Всеволод выглянул в коридор. Освещение не горело. Тишина. Прикрыв за собою дверь, он прошёл к апартаментам Уинслоу. Встал, прислушался. И снова тишина.
В ход пошла всё та же отмычка. Замок, как выяснилось, был однотипным и времени на него ушло куда меньше.
В комнате царил сумрак. Здесь воняло, пожалуй, как в третьеразрядном кабаке. Табачная завеса и кислый запах перегара. Свет выглянувшей луны лился из окна, освещая натуральный бардак. Перевёрнутый стул, заляпанный пятнами паркет, какие-то тряпки, непонятного в таком освещении назначения. Пустые бутылки, бокалы и стаканы. С люстры свисают порванные колготки. Вот вам и джентльмен погулял. Небось образцовый королевский офицер.
Уинслоу дрых на животе, уткнувшись мордой в подушку. Голый и в носках.
Суров подошёл к кровати, в нос шибануло перегарной отрыжкой. Достав заготовленную таблетку скополамина в желатиновой оболочке, он бережно оторвал голову майора от подушки. Уинслоу спал беспробудно. Тягучую слюну, протянувшуюся ото рта на наволочку, Всеволод подтёр краем скомканной простыни. Затем вложил в открытый рот таблетку и как младенцу погладил майора по шее. Уинслоу рефлекторно сглотнул.
Теперь оставалось подождать минут пятнадцать-двадцать и будить. Тут главное с дозой не намудрить, ведь скорее всего ещё придётся не одну таблетку скармливать.
…Возвращался Суров, прихватив собою кем-то забытый женский носовой платочек. Верней не платочек, а платочище, пахнущий туалетной водой и измазанный засохшей помадой. Платком он подтёр за собою следы в обеих комнатах и тем же путём покинул гостеприимную усадьбу.
Приближался к машине Всеволод в задумчивости. Майор проспится и ничего помнить не будет. Помнить, что рассказал много интересного.
Объект, как оказалось, не планировалось везти в Аугсбург. Егоров, до недавнего времени находившийся на излечении после контузии от бомбёжки в хорошо охраняемой горно-курортной больнице Швейцарии, должен был прилететь вместе с ещё кем-то важным. Фамилии Уинслоу не знал, но знал, что фигура эта из Лондона. Важных гостей сразу с аэродрома королевских ВВС должны доставить в загородную резиденцию губернатора Бартона. Что там должно обсуждаться и по какому поводу готовилось мероприятие, майор тоже не знал.
Ну что же, думал Суров, от аэродрома в резиденцию ведут всего две дороги. Уже хорошо. Остаётся только узнать по какой из них поедет кортеж.
Аугсбург, 18(5) мая 1938 г.
Время поджимало. До развязки оставался один день, если, конечно, в планах британцев не произошло изменений. Всего один день, а Яровиц третьи сутки не выходит на связь. В пивной у Кюхла он не появлялся уже три вечера, домой тоже не заезжал. Судя по всему, он безотлучно торчал на службе. Между тем, в Аугсбурге были налицо признаки скорого прибытия объекта. Однако удивляло, чего ради из-за "испанского" генерала в городе предприняты такие меры безопасности? Усиление патрулей – это лишь внешнее проявление комендантских мер. За последние дни намётанным глазом подмечалось многое, взять хотя бы расплодившихся шпиков.
С этими мыслями Карпов бродил по дворам Гезундбрюненштрассе, вспоминая недавний разговор с Суровым и Бергофом. "Старички" тоже чесали репу по поводу вставшего на уши Аугсбурга. В итоге, даже не будь информации про "важную птицу" от Уинслоу, все сошлись во мнении, что объект прибудет не один. С ним должен прилететь кто-то поважнее. А иначе, с чего бы это сам губернатор намеревался встречать на аэродроме гостей?