— А цветочек был красивый, кстати! Жалко волной смыло.
Я устало вздохнул, мысленно подумав: «Ну и дикая».
Через мгновение нагнал её, потрепав по светлым волосам и взяв за локоть, чтобы она не бросилась случайно под машину.
Очередное лето на Гавайях началось у меня вместе с ней. Это был июнь — впереди ещё целые месяцы с этой чокнутой.
Глава 3
— Ударь меня.
— Нет.
— Я сказал: ударь!
— Я должна бить грушу!
Я зло глянул на Хилл. Маленькая засранка никак не слушалась меня. Я плотно сжал губы и шумно втянул носом воздух.
— Деточка, — учтиво произнёс я. — Если ты будешь бить грушу, я никогда не пойму, как сильно ты бьёшь. Ударь меня — мне все равно ничего не будет от твоих обезьяньих рук.
Мы стояли в одном из спортивных корпусов. Жаркая среда не щадила никого, и солнце изнурительно пекло, без облаков и прохладного ветра. Знойный горячий воздух стоял, обжигая кожу, а высокие массивные пальмы даже не пошатывались — совершенно безветренно.
Но в просторном корпусе был кондиционер, который охлаждал воздух. Одна длинная стена была полностью из двигающихся стеклянных ставней, поэтому открывался вид на зеленую сочную траву территории университета. Там почти никого не было — все сидели в корпусах или были в пляжных бунгало.
В помещении были маты, ограждённый ринг для спаррингов, скамья рядом с автоматами с водой, и склад. Я стоял с Алессой у висящей большой груши. Девчонка была в спортивных шортах и свободной белой футболке. Растрепанные платиновые волосы падали ей на лоб, а золотые глаза недовольно блестели.
— В план тренировки не входило бить тщедушного блондинчика, — фыркнула она и скрестила руки на груди.
Что. Эта мелкая. Сказала про меня?
— Кого-кого? — скрипя зубами прошипел я. — «Тщедушного»? Я жилистый! Я — жилистый! И сильный. Как дам тебе в лоб — последние мозги потеряешь.
Она только нагло ухмыльнулась. Я глянул на её торчащие колени и острые плечи. Сама-то как глиста в обмотках.
— Ну-ну, — с сомнением сказала она и оглядела меня снизу вверх.
Я был в джинсовых шортах и большой майке. Что она там разглядывает?
— Тебя что — треснуть?
— Бить девушек нельзя, слыхал о таком? — спросила она.
Но я видел, что она только шутит и говорит не всерьёз.
— Девушек нельзя, — согласился я и наклонился к этой недевушке. — А тебя не можно — нужно. Может, ты боишься того, что слабая? Я заметил у тебя странные следы уколов на венах. Может, у тебя привычки нехорошие есть?
Я давно заметил странные следы уколов на ее венах, иногда они даже перевязанные. А Алесса, услышав мои слова, помрачнела.
Она надула губы и кивнула, как с сарказмом.
А в следующую секунду у меня брызнули из глаз звезды.
Алесса размахнулась и ногой врезала мне в живот, своим острым коленом влетев по торсу. Я ахнул и согнулся пополам. Она и бровью не повела, спокойно обойдя меня, а потом толкнула в бок. Я зашатался, но не упал.
— Ну что, Халк, получил? — она улыбнулась. — Давай ещё раз.
И снова приготовилась к удару. От её ноги я ловко увернулся, крутанулся вокруг девчонки, зайдя сзади, и легко перехватил её руки. Завёл за спину и насильно наклонил вперёд. Она зашипела, как кошка, но ничего против сделал не могла.
— Ах ты маленькая дикарка. Пусть и неожиданно, но все равно слабо бьешь.
— Да ты чуть не заплакал, как мальчишка, — гаркнула она.
Я нахмурился. Похоже, она не сообразила, кто здесь главный. Я подбил её ноги подножкой, и Алесса рухнула на мат; я перехватил её, чтобы она не ударилась, и сам скинул на пол. Она лежала на животе, дергаясь, а я сел сверху и держал ее руки за спиной.
Я ухмыльнулся. Мои голубые, с небесным оттенком, глаза заблестели. На секунду я замолк, переведя дух после удара, и снова заговорил:
— Ну что, девочка, — ласково пропел я и провёл пальцем вдоль ее спины.
Алесса вздрогнула и выгнулась.
— Кто здесь главный? Кто папочка?
— Прекращай свои шутки, — рыкнула она и дёрнулась. — Я главная на улицах Сиэтла, там меня все знают! Как созову своих парней — они тебе зад надерут.
Я встретил ее взгляд, когда она глянула на меня в пол оборота. С виду вроде бы злая, но сжимающими пальцами я чувствовал, что её руки не напряжены и она даже не дёргается.
— Да, но сейчас мы здесь, и ты одна. Только со мной.
Легкий румянец пробежал у неё по щекам, и Алесса отвернулась. Словно смутилась отчего-то. Я встал этой девицы, свободно потянувшись.