Это я и люблю. На Гавайях все счастливые и беззаботные, как будто бы переживают из-за проблем меньше других людей, из других мест. Просто мы умеем наслаждаться моментом.
Когда я наливал себе ром, разбавляя его кокосовым молоком, ко мне подошёл высокий мужчина. У него было подкачанное телосложение, он был в одних шортах и широкой шляпе. На плечи падали длинные светлые выгоревшие волосы, как у меня, немного влажные. Голубые глаза уже уставились на меня, а губы растянуты в улыбке.
— Поздравляю с победой, Киллиан Кастеллан, трехкратный чемпион, — он тоже налил себе в стакан чего-то. — Ты у нас типа местного покорителя волн?
Я пожал плечами, сунув одну руку у карман, а во второй держа стаканчик.
— Ты же знаешь, что я с четырнадцати лет на доске. К двадцати одному году уж натренировался достаточно.
Маттиас кивнул. Ему было целых двадцать пять лет, и он тоже любил сёрфинг. Но в отличие от меня, он делал на этом деньги. Он работал главным куратором спортивного факультета в спортивно-культурном университете здесь, на Гавайях. На эту стажировку мечтают попасть многие спортсмены и искусствоведы, потому что эта учеба открывает много дорог, как в спорт, так и в другие университеты на дальнейшее обучение. Он часто звал меня туда на работу, но я предпочитаю спокойствие и безмятежность. Не хочу носиться с неумелыми спортсменами.
— Знаю, — как-то загадочно протянул он. — Поэтому и пришёл к тебе сюда. Ты профи. Послушай, у меня есть предложение.
— Нет, — сразу отрезал я. — Я не буду работать в «Айсленде».
Маттиас нахмурился.
— Я не прошу тебя там работать. Я прошу тебя помочь мне кое с чем. В долгу не останусь.
— Нет, — снова отказался я и поставил стакан на стол.
Мне хотелось подцепить девчонку и пойти танцевать. Разговоры о работе утомляли.
Но мужчина схватил меня за руку и развернул к себе, когда я уже было собрался уйти. Я удивлённо посмотрел на него, встретив его серьёзный взгляд. Горящее пламя играло яркими вспышками на его коже, отбрасывая тени ресниц и волос, влажными нитями огибающих его лицо.
— Я не шучу. Выслушай меня.
— Матте, — сурово произнёс я. — Убери руку, а то я её сломаю.
— Просто выслушай. Потом делай, что хочешь.
Я скривил губы и, закатив глаза, тяжело вздохнул. Нехотя сел с ним на ствол лежащей рядом пальмы, которая служит нам здесь скамейкой. Она обвалилась из-за шторма пару лет назад.
Сделав последний глоток, Маттиас Хилл убрал стаканчик и облизнул губы. Неужели правда что-то важное?
— В этом году на стажировку приезжают не просто студенты. Точнее, двое из них. Это мои племянники, и я очень дорожу ими.
Он что, хочет заманить на эту гадкую работёнку жалостью?
— Матте, я...
— Подожди, — он остановил меня и продолжил. — Это ещё не все. Эта стажировка для них — единственный шанс. Они дети моей сестры.
— У тебя есть сестра? — немного удивлённо спросил я.
— Нет. Она умерла полтора года назад.
На пляже было тепло, но у меня прокатился холод по спине. Я опешил.
— А...
— Её смерть далась мне и её детям тяжело. Она меня гораздо старше, но я все равно очень любил ее. Она умерла от заражения крови. Её несколько дней лихорадило.
Мне стало настолько жутко от этого, что я даже не подумал, к чему Маттиас затеял это все.
— В итоге, её дети остались без матери, а я без сестры. Я как мог помогал их отцу, но они живут в Сиэтле, а я здесь. Хочу помочь им, дать образование на этом острове. Они оба хороши, поэтому это не проблема.
Когда Хилл закончил рассказ, я вздохнул с облегчением. Черт знает почему, но я дико напрягся от истории про его сестру. Мне вообще стремно слушать про смерть, тем более если это кто-то близкий или относительно знакомый.
— И что ты хочешь от меня? — выдавил я, жалея, что вообще заговорил с ним.
— Хочу, чтобы ты приглядел за одним из ребят.
— Почему только за одним?
— Потому что она занимается спортом.