Я тихо выпутался из кровати и Алессы, буквально отстегнув ее от себя, и сделал пару шагов прочь. Теперь она лежала одна, ворочась и руками выискивая одеяло. Я подошел к окну, раздвинув створки, приглаживая торчащие волосы и сощурившись. Да, на улице ещё темно. Часа четыре утра, наверное.
— Сваливаешь, герой-любовник?
Я вздрогнул и буквально подпрыгнул на месте, услышав злой шёпот. Взгляд метнулся к Алессе, но она спала. Это был кто-то другой. Я стал озираться, пока не наткнулся на вторую кровать. Черт, малая спит в одной комнате с братом.
В другой части помещения сидел Марьен. Аккуратно одетый, с уложенными волосами. Свет падал только на его желтые глаза, которые горели, словно золото. Он смотрел прямо и точно на меня. Вроде не в ярости, а даже спокойный. И, видимо, эту ночь он не провёл бурно и неудержимо. Больно хорошо выглядит для потасканного. Значит, почти и не пил.
— Марио? — удивлённо спросил я.
— К сестре моей, значит, подкатываешь?..
— Я?! Нет, я... — я удивлённо подумал о том, что прямо сейчас буду оправдываться перед каким-то восемнадцатилетним мальчишкой?
Уставив руки в бока, я нахмурился и с вызовом произнёс (максимально тихо):
— Ты меня ещё допрашивать будешь? Я просто уложил ее, чтобы она не натворила бед.
— Мне так не показалось, — моментально ответил Марьен. — В любом случае, это неважно, вы...
Нас прервал резкий звук. Я испуганно обернулся, а Марио, подпрыгнув от неожиданности, оказался рядом со мной.
На постели подскочила Алесса.
То, что я увидел дальше, поразило меня целиком.
Глаза ее широко раскрыты, полные ужаса и страха. Кожа показалась влажной, покрывшись испариной, словно она только что очнулась от кошмара. Она забилась на кровати, едва не впав в истерику и схватившись за голову:
— Мама! Мама! — завопила она.
У меня случился ступор. Я встал, как вкопанный, не в силах оторвав взгляд. Внутри все как похолодело. Я не знал, что со мной, но при виде происходящего я едва устоял на ногах.
— Её лихорадит! — закричала Алесса. — У неё пена изо рта! Боже, помогите!
Я вообще ничего не понимал. Отшатнувшись, нахмурился и сглотнул. Бывают такие моменты, когда ты замер, потому что не знаешь что делать дальше. Просто не знаешь. И ничего не понимаешь.
Это был тот самый момент. Я видел только ее, как она забилась на кровати и стала дёргаться. И у меня все внутри скрутило от этого зрелища. Забрыкалась, как будто пытается скинуть невидимых насекомых с себя. Вцепилась в волосы на голове.
Я очнулся только тогда, когда меня с силой толкнул в сторону Марьен, крикнув: «Отойди!». Он оказался рядом с кроватью, схватив Алессу за плечи и прижав к себе, не давая шевелиться. Марио стал пытаться разговаривать с ней, как с человеком, страдающим лунатизмом. Словно сюсюкался с ней, как с маленькой, и старался уложить обратно спать. Его движения были быстрые, сбитые, но отточенные до автоматизма.
Он хорошо знал, что нужно делать, и это был не первый раз.
Как только я сделал неловкий шаг вперёд, Хилл обернулся на меня и гаркнул:
— Проваливай! У неё припадок, не видишь?! Не мешай мне!
— Припадок... чего? — выдавил я.
Но Хилл уже не ответил на мой вопрос. На ватных ногах я еле дошёл до двери, открыл ее и вышел.
Яркий свет в коридоре общежития ударил мне в глаза, помогая прийти в себя. Я брел вперёд, не понимая ровным счётом ничего, и пытаясь очнуться от увиденного.
Я решил, что завтра разузнаю у Марьена все, что смогу. Потому что то, что случилось этой ночью, засело глубоко в памяти.
Прежде я такого не видел.
***
С того момента, как я проснулся и протрезвел, а именно — утром, — мне требовались ответы.
Я знал, что Хилл не совсем нормальная. Но я думал, что это ограничивается ее безалаберностью, дикостью и надоедливостью. Мне и в голову не приходило, что «Алесса» и «припадок» могут стоять в одном предложении.
Первое время я думал, что это лунатизм. Но Марио сказал: «припадок».
Алесса не была похожа на того, кто страдает чем-то подобным. Она уверенна в себе, общительна. Такие люди, которые под натиском психических заболеваний, обычно достаточно отстранены от общества. У многих даже социофобия.
У Хилл была фобия социофобии — без людей она бы давно померла от скуки.
Я встал со своей кровати, потянувшись в очередной раз. Я давно уже помылся и оделся, привёл дом в порядок, и был готов искать Марьена. Но перед этим решил зайти в лапшебар, чтобы поесть.