Точно, ведь ей так нравится, мать твою, Саймон. Ведь ей так хочется послушать его.
Да, он ведь крутой. А девочки западают на крутых. От одной мысли об этом я начинаю злиться. Стаймест ведь ничего не знает о проблемах с головой у Хилл, и, если начнёт с ней встречаться, быстро бросит.
А так нельзя. Марьен запретил, и он убьёт его. Да, Хилл достаточно худой, и, сравнивая его с Саймоном, наверняка слабее. Но он легко выйдет за счёт своей братской ярости, которая появляется, если обижают его сестру. Ведь когда он угрожал мне, на шутку было непохоже. Его золотые глаза аж почернели от злости.
Лично мне совсем не хочется бесить его. Я знаю, что уделаю его, но тут роль свою играет мораль. И совесть. А я достаточно совестливый. Или просто зануда, а Саймон нет. Наверное, потому Алесса и выбрала его.
Я нахмурился. Я начинаю говорить так, будто бы хочу, чтобы Алесса запала на меня. Нет, нет и ещё раз нет. Нужны ли мне такие проблемы? Я просто не хочу, чтобы она западала на кого попало. А ветреный музыкант-дурак, Саймон Стаймест, едва ли подходит на роль хорошего парня.
— Чего молчишь? — подала голос Алесса.
Она посмотрела на меня снизу вверх, и кивнула на свою руку, показывая что-то. Я опустил синие глаза, и с удивлением заметил для себя, что все ещё сжимаю ее запястье.
— Может, отпустишь уже? Мы давно прошли дорогу.
Я сразу разжал пальцы, и мне захотелось удариться об что-нибудь головой. Я так крепко задумался, что протащил ее за руку несколько кварталов.
— Чего раньше не сказала? — недовольно спросил я. — Или понравилось?
Она пожала плечами. Поджала губы.
— Только подумай об этом, — грозно сказал я. — Это главное правило нашей с тобой работы. Не влюбляться.
— Да сдался ты мне! — воскликнула Алесса. — Ты крутой, но часто бесишь своим занудством.
Я поджал губы и опустил взгляд на Хилл. Она посмотрела на меня в ответ, сдерживая улыбку. Шутила. Вот задира! Лис рассмеялась, и я тоже стал посмеиваться.
Как же с ней бывает легко. Просто говорить ерунду, а потом смеяться.
Спустя некоторое время мы оказались в «студии» Саймона. Вообще-то, он часто бомжевал. Зарабатывая только музыкой, ему часто не хватало на аренду жилья. Единственное, что было у него за душой, так это старый гараж, доставшийся в наследство. Он находился в не очень благополучном районе северной части Гонолулу, где стояла целая сотня таких вот одинаковых задрипанных гаражей. В нем было много разного хлама, немного вещей самого Стайместа, и инструменты.
Когда мы с Лис добрались, она восхищённо рассматривала обстановку. Грязные ящики, барабанная установка, две гитары и микрофон. В углу лежал ржавый саксофон. Ведь изначально Сай котировался как музыкант классической музыки.
Я с недоумением посмотрел на мою чокнутую. Как можно приходить в восторг от этого помойного ведра? Я понимаю, ей всего лишь восемнадцать, и в таком возрасте ее приводит в восторг любая ерунда. Но, обычно, влюбившееся в Саймона девчонки сразу отходили, едва завидев его «хоромы». А эта все ещё держится. Крепко он ее зацепил, наверное.
Я нахмурился.
— Киллиан Кастеллан, — услышал я голос друга. — О, ты и свою маленькую подружку захватил?
Саймон ухмыльнулся. Он был чисто и опрятно одет сегодня, хотя не брился. Это странно, ведь, если я не ошибаюсь, сейчас он живет именно в этом гараже. Где тут мыться?
— Привет, — улыбнулся я ему и похлопал по плечу. — Знаешь, ты мог бы отправить мне свои треки на эмейл, а не пытать своей музыкой вживую.
Саймон проигнорировал мою реплику, посмотрев на Хилл.
— Привет, Алиса.
— Алесса, — поправила она и натянуто улыбнулась.
— Правильно, — чуть пристыженно ответил Сай.
Но я видел, что стыдно ему не было.
— И как называется ваша группа? — с интересом спросила Лис, рассматривая инструменты.
— «Эрранс».
— Почему?
— Не знаешь латынь?
Я тихо усмехнулся. Саймон спросил про латынь так, будто это был вопрос наравне с «Ты что, не знаешь какая сегодня погода?». Словно знать латинский это само собой разумеющееся. Алесса, естественно, покачала головой, слегка поражённая. Да, смотря на Сая, явно не ожидаешь от него такой эрудиции. Типа знание латыни или всех научных трудов на тему сингулярности. Но он умел удивлять. Часто оказывается, что бомжующие люди ещё и очень образованные. Диссонанс какой-то.