— Выучи латынь, тогда и узнаешь смысл названия.
Саймон отвернулся, направившись к инструментам. Стал настраивать микрофон, а ещё парень, которого я едва знаю, занялся гитарой и барабанами. Сай взял в руки свою соло-гитару, и тоже стал крутить винтики (или что, я понятия не имею).
Мы с Алессой сели на диванчик. Я заметил, как она надулась, уставившись в одну точку.
— Что с тобой, чокнутая?
Она нехотя глянула на меня.
— Он всегда такой грубый?
Точно. Раненое девичье сердце не перенесло грубости Стайместа.
— Он не грубый. Просто бывает равнодушным. Или нарочно задирает.
— Нарочно?
— Принцип школьных косичек. Знаешь такой?
Алесса медленно покачала головой. Я сам придумал этот принцип, который всегда работает.
— Ну, порой, парень нарочно задевает девушку. Потому что она ему нравится. Как малолетки друг друга за косички в школе дёргают. Принцип школьных косичек.
В золотых глазах Хилл появились проблески понимания. Я сомневался, что Саймон нагрубил из-за того, что Лис ему нравилась. Вряд ли у него был к ней нормальный интерес, а если и был, то я не хотел бы этого. При мысли, что он делает ей больно, мне становилось нехорошо.
Дурной знак.
— Ладно, сейчас начнём, — донёсся голос Саймона. — От громких и дерзких песен к лирике, да?
Я увидел, как к барабанной стойке направился Майло Андервуд. Это двадцатитрёхлетний парень, тоже куратор нашего университета. Крепкого телосложения, ростом чуть выше среднего. У него были каштановые волосы до плеч и чёрные глаза. Кожа мертвенно бледная, делая его холодный и спокойный взгляд ещё более жутким.
Я знал, что он куратор на факультете искусства. В частности — преподаватель спец. класса, а именно Марьена, близнеца Лисы. В этом мы с ним были браться по несчастью: оба страдали от натиска чокнутых Хилл. Он от Марио, а я от его сестры Алессы.
Майло махнул мне в приветствие, а сам сел за барабанную установку. Парни начали играть, выдавая громкую, динамичную, но классную музыку. Я уже видел, как Хилл напустила слюней, глядя на поющего Саймона.
Черт, если так продолжится, то я ее потеряю. Потеряю в том плане, что она встрескается по самые уши. Может быть, мне стоит с ней поговорить? Я же не для себя. Я просто хочу уберечь ее от лишнего расстройства.
Ощутив усталость от всех этих тяжелых мыслей, я прикрыл глаза и попытался забыться.
Должно было помочь.
Но не сработало.
***
— В целом, бывает сложно, — обыденно сетовал Майло. — Этот засранец не ставит меня в авторитет. Он самовлюблённый донельзя, и уверен, что круче едва ли не самого Да Винчи. Я же каждый день унижаю его, чтобы сбить спесь.
Я слушал низкий спокойный голос Андервуда, который рассказывал мне о работе с Марио. Да, он и правда похож на самовлюбленного сноба. И в снобизме его мог обойти только сам Майло. Он был закрытой и отстраненной личностью. Мы хорошо общались с ним, но я до сих пор мало о нем знаю. Майло очень умный, и даже опасный. Слышал я, что годами ранее сам черт помотал его по самым страшным притонам и районам. Правда или нет — не знаю. Но по его словам и поведению я ясно ощущал, что правда.
— А где Сай и Лис? — спросил я, перебив друга. — Они вроде пошли за нотными тетрадями ещё пятнадцать минут назад.
Я ощутил тревогу. Мне не понравилось, что пропали они вдвоём.
— Так в чем проблема, герой-любовник? — вскинул брови Майло. — Иди в гараж и узнай.
Мы сидели на улице, потягивая холодное пиво. Я опустил бутылку, развернувшись и зашагав к гаражу. Солнце медленно садилось. Мы провели целый день с музыкой «Эрранс», пивом и пустыми разговорами. Я даже не тренировал Алессу, а надо бы исправить это.
***
Я заметила, как Сай рассматривает меня. Ни то с интересом, ни то с чем-то более нехорошим. Он нашел нотную тетрадь еще десять минут назад, и все это время мы просто разговаривали, а я рассматривала гараж изнутри. По всем мелочам, разбросанным здесь, я могла бы лучше узнать Саймона и понять, что у него в голове.