Мне показалось, я ее потерял.
Глава 7
Течение, проходящее вблизи океана, омывающего Гавайи, принесло на острова шторм. Ливень не утихал второй день. Молнии вспыхивали, на секунду озаряя потемневшее хмурое небо, грозы раскалывали его пополам, а гром сотрясал набухшие бурые облака.
Вместо шквала был несильный ветер, поэтому островитяне могли гулять в дождевиках и даже без, если не боялись промокнуть. Машин на дорогах прибавилось вдвое, из-за чего Гонолулу наполнился пробками. Кабриолеты все томились в гаражах. Туристы недовольно клевали носом в окно отеля, не понимая, где же солнце, пальмы и сёрфинг. Вместо Пины Колады в руках у них тлел горячий чай или кофе.
Подобная погода идеально соответствовала моему настроению, хотя я и не был ей рад. Если бы было солнечно, я бы серфил, отвлекаясь на это. Но дождь заставлял меня сидеть на месте, из-за чего мыслями я постоянно возвращался в ту или иную часть воспоминаний и прошлого, о которых думал эти дни.
Я сидел в кураторском корпусе, где вдоль прозрачных ставней тянулся ряд рабочих столов, уваленных бумагами и папками. Это сродни учительской в школах, где преподаватели отдыхают от рабочего дня и проверяют контрольные работы. Кураторы здесь заполняли журналы, составляли план занятий, тренировок и пленэров.
Я сидел за своим столом, откинувшись на стуле и прикрыв глаза. Шум дождя успокаивал меня, одновременно оставляя наедине с самим собой. Я явился сюда ещё утром, быстро составив план тренировок с Алессой, с которой, к слову, не виделся с того самого поцелуя.
И снова мыслями я вернулся к нему. Под прикрытыми веками вновь вспышкой озарился тот пляж, загорелись ее желтые глаза. Я снова почувствовал вкус губ и запах соленого воздуха. Будто снова пережил тот момент, когда она оттолкнула меня, одарив враждебным взором. Словно я враг ей, недруг.
А может, так оно и есть. Она была права тогда. Я долго доставал ее и не воспринимал всерьез. Изначально я ставил позицию, что она — обуза. А теперь, когда прошло некоторое время, все мои мысли только о ней. Нет, я не влюбился. Просто она засела в моей голове, и я постоянно думаю о ней. Почему? Не знаю. Знаю только то, что хочу, чтобы с ней было все в порядке и чтобы никто не смел доставать ее. Быть может, это братский инстинкт?
Размышляя о братском инстинкте, я даже не успел обернуться на звук резко распахнутых дверей. Все произошло слишком быстро.
Едва я повернулся, чтобы глянуть, кто вошел, как слетел со стула, ощутив тяжелую и ноющую боль на скуле. Переносицей я плашмя ударился о стол, и копна звезд хлынула у меня из глаз, аж искры полетели. Я рухнул на пол, не соображая ровным счетом ничего. Я чувствовал, как лицо горит, и как мощный отек от довольно хорошо поставленного удара уже пополз по скуле. У меня не хватило времени даже на то, чтобы разлепить хотя бы один глаз. Кто-то оказался быстрее, вцепившись мне в ворот футболки и насильно потянув наверх. Я схватился за край стола, чтобы не свалиться снова. Закружилась голова и меня затошнило.
Мысль о сотрясении промелькнула молниеносно. Наверняка я хорошо брякнулся головой о стол.
— Ну и мразь же ты, — выплюнул знакомый голос.
Я с трудом открыл глаза, перед которыми все плыло. Мир потерял контур, будучи размытым для меня. Сквозь мутную пелену я различил бледное злое лицо, на котором двумя огнями горели золотые глаза.
Нет, у меня нет никакого братского инстинкта. Вот у кого он по-настоящему есть, так это у Марьена Хилла, который вломился сюда, словно шквал, и избил меня. И я быстро догадался, в чем причина.
— Парень, ты совсем одурел? — прохрипел я.
Хилл тряхнул меня сильнее, из-за чего голова заныла. Я застонал от боли. Под носом ощутил мокрое — точно кровь пошла. Надеюсь, что я не сломал его. Он у меня красивый, жалко будет.
— Заткнись, — зашипел он. — Если ты думал, что сможешь делать с моей сестрой все, что захочешь... То ошибался. Мы же обо всем договорились!
Он пребывал в настоящем исступлении. Мне казалось, что он воистину может убить кого-нибудь. Лицо свирепое, губы дрожали от ярости. Вроде бы тощий, но Марио точно знал, как ударить посильнее и в чем его лучшие стороны. Потому что использовал он их хорошо. Вцепился в меня, словно ястреб, а с ног сбил так вообще мастерски. И сейчас у меня была проблема — этот самый зверь хотел избить меня еще раз.