Их первый поцелуй и первый раз был вместе.
Фактически, это не кровосмешение. Они двоюродные. Но все равно. То, что она его сестра, делало ситуацию достаточно... экстраординарной. Как друг, я принял это.
Так же он рассказал мне, что после некоторого времени его сестре надоело. Он любил её, а она сообщила, что такие отношения ничего им обоим не дадут кроме неприятностей и осуждения. Несмотря на слова Стеллы, каждый раз, когда они виделись, все повторялось снова и снова. Она прилетала на Гавайи, или Саймон к ней в Неаполь (по происхождению они оба итальянцы), неважно. Снова и снова. Их тянуло друг к другу, и перед этим им было не устоять.
Инцест вошёл в их постоянную практику.
Это и являлось той причиной, по которой Сай не встречался ни с кем серьёзно и почему бесполезно было вертеться вокруг него. Его волновала только сестра.
— Ясно, — ответил я. — Тогда не стоит подбивать клинья к Алессе. Не пудри ей мозги. Она будет отвлекаться на это и упустит первое место на соревнованиях.
— Это настоящая причина? — сощурил глаза Сай. — Или ты просто не хочешь чтобы я подбивал к ней клинья?
Я нахмурился.
— Не трогай ее и все. Она... Она очень впечатлительная.
Не думаю, что нужно говорить все как есть. Марьен убьет меня. Да и как это будет звучать? «Не подкатывай к ней, потому что у нее немного туго с головой и она безумная, кстати у нее на руках умерла мать, ну и короче она двинулась головой очень».
Нет, как-то нескладно.
— «Впечатлительная»? Да ладно тебе, это же смешно. Если она тебе нравится, в этом нет ничего стремного. Ну, только то, что она дурная немного. С головой будто что-то не то, и шило в заднице.
— Эй, — рявкнул я. — Она не такая. Она нормальная.
— Только чокнутая немного.
— Это не делает ее хуже.
— Я этого не говорил. Слушай, у меня разговор о другом есть. Стелла остается на несколько месяцев здесь, поэтому я думаю о том, чтобы познакомить вас.
Я поежился.
— Ты уверен, что это нужно? Честно говоря, я занят. Тренировки с Алессой, кураторство...
— Она же с тобой не разговаривает.
Я зло нахмурился. Новости на этом несчастном острове разносятся хуже, чем на базаре. Только ленивый, видимо, не в курсе, что Алесса Хилл игнорирует Киллиана Кастеллана. Половина даже не знают, кто это, но то все равно обсуждают. Мне кажется, это не норма.
— Ладно, знакомь меня со своей Стеллой, — пробормотал я.
Сай ухмыльнулся, сделав несколько глотков из стакана. Потом сощурился, пристально посмотрев на меня.
— Вы уже знакомы, Киллиан.
***
Очередная вспышка ужаса и страха накатила с такой силой, что в глазах потемнело. Сил терпеть не было, и я подскочила. Мое горло напряглось от истошного крика, который вырвался, и меня забил озноб. Пот прошиб, и я ощутила, как взмокла от напряжения и тревоги. Внутри словно заколотило, и казалось, что я задыхаюсь. Воздуха не хватало, перед глазами стояли разные пугающие и мучающие картины и отрывки воспоминаний, от которых хотелось забиться в угол и зареветь.
Я стала хватать ртом воздух, словно рыба, и вцепилась себе в горло. Было такое ощущение, словно меня душат, и при всем этом родные руки не слушались. Мне казалось, что пальцы на руках не мои вовсе, я потеряла тактильные ощущения и перестала чувствовать руками и ногами что-либо вообще. Вокруг было темно, а прямо в центре, передо мной, забилась в конвульсиях мать.
Я вновь ощутила себя беспомощной, не имея сил и возможности позвать кого-то. Я вновь оказалась в том поглощающем кошмаре, и вновь который накрыл меня с головой. Не могла оторваться от вида дергающейся мамы, чьи темные глаза закатились, и чьи платиновые волосы были разбросаны по мокрой подушке.
Мне плохо. Как же мне плохо.
Я подорвалась с кровати, обхватив свое тело руками, и стала бродить по помещению, пытаясь унять себя. Я сама не могла разобрать, что бормотала и шептала под нос, и куда вели меня ноги. Единственное, что я чувствовала, это тревогу. А тело не слушалось.
Еще секунда, и я сошла бы с ума.
Но вдруг я ощутила, как крепкие руки вцепились мне в плечи и поволокли куда-то. Я села на кровать, но эти пальцы продолжали держать меня, не пуская и не давая двигаться. Сквозь гул и тяжелую тишину, стоящую в ушах, я стала слышать далекий голос. Он становился все яснее и ближе, кажущийся очень знакомым.