Немного тише было лишь на берегу. Спокойный шум волн, лёгкий бриз, прохладный песок. Людей на нем не было, лишь недалёко на улицах. Но рядом с водой пусто. На буйках установлены фонари, которые немного освещают водную зеркальную гладь. От неё отражался острый жёлтый полумесяц, окружённый крупицами звёзд, часть которых затянута мутными пурпурными облаками.
Я стоял на песке, сощурившись и смотря вдаль. Оттуда ко мне плыла Алесса, которая сидела на доске. Она не серфила, а лишь выполняла некоторые упражнения. Мы решили участить тренировки, чтобы лучше подготовить ее к соревнованиям. Поэтому решили позаниматься даже сейчас, перед вечеринкой у Стеллы Диаз.
Хотя мне было немного тошно идти туда.
— Вода отличная, — довольно отозвалась Хилл. — Такая прохладная, и соль даже кожу не сушит.
Она оказалась на берегу, закинув доску на песок и отстегнув ремешок от ноги. Влажные волосы облепили острый овал лица, довольные зеницы блестят. Она расстегнула верх костюма для сёрфинга и стянула его с себя, оставшись в бикини. Натянула шорты, взъерошила себе волосы.
— Это не значит, что тебе не надо принимать душ, — учтиво произнёс я. — Быстрее состаришься из-за соли.
— До тебя мне далеко, — улыбнулась она. — Тебе же двадцать один, да? Ну и древний же ты!
— Эй.
Хилл рассмеялась, а я пихнул ее локтем в бок, из-за чего она чуть не упала, ещё громче засмеявшись. Сегодня мы весь день провели вместе, словно хотели наверстать те дни, которые провели в ссоре. К Хилл легко привыкнуть заново, мне хватило минуты. Когда она вновь забегала вокруг меня, как чокнутая, у меня появилось ощущение, словно я жил с этим вечно. Ее образ оказался слишком своим. Она уже моя. Я всегда говорю: «Моя Хилл», или «Моя студентка Алесса», если рассказываю о ней кому-то. «Моя» я добавляю неосознанно.
— У тебя ошибки в технике, — заговорил снова я. — Ты свалишься с доски, если будешь так криво держать плечи.
Я встал позади Алессы, положив ладони ей на плечи и выровняв их. Провёл пальцами вдоль позвоночника, заставив ее выгнуться в спине. Она замерла.
— Вот так, — кивнул я. — Когда лезешь на волну, можешь наклоняться и вертеться, но корпус держи ровно...
Хилл кивнула. Я чуть поддался к ней, обхватив кисти ее рук и, стоя сзади, оказался близко к ее уху, за которое была заправлена светлая прядь.
— А руками поддерживай равновесие...
От ее кожи пахло кокосовым лосьоном от загара, которым мы заменили ее масло, и морской солью. Она дышала тихо и неглубоко, была спокойна. Хилл медленно повернула голову ко мне, подняв глаза вверх и посмотрев на меня.
— А ноги как держать?
— Немного согнутыми в коленях.
Она продолжала смотреть на меня. Мои руки соскользнули с ее кистей, пройдясь между ее пальцев, и вверх, будто поглаживая, вновь к плечам. Я аккуратно заправил волосы ей за ухо на второй стороне, не в силах оторваться от Алессы. Она закусила губу, тихо сглотнув, и сказала:
— А у тебя волосы вьются.
— Знаю, — я ухмыльнулся.
Она протянула к моему лицу пальцы, и запустила их в волосы, пройдясь сквозь них. Потом медленно спустилась со скулы к подбородку, будто поглаживая его.
Я чуть наклонился к ней, одна моя ладонь легла ей на талию. Алесса вытянулась, привлекая меня за подбородок к ней ближе.
Мы не думали головой. Мы чувствовали.
Я легко и еле заметно коснулся губами ее щеки, не смея рискнуть дальше. Лис замерла на секунду, откинув голову и оголив шею. Я спустился ниже и смазано поцеловал ее туда, ощутив соль на языке. Ее рука притянула меня ближе, я сильнее наклонился, и мы оба закрыли глаза.
Губы легко соприкоснулись, накрыв друг друга, и у меня быстрее забилось сердце. Несвойственно мне я заволновался. И одновременно, казалось, меня накрыло эйфорией. Словно я ждал и болел без этого, а сейчас, наконец, поцеловав ее, утолил жажду. Под моими губами она немного приоткрыла рот, едва коснувшись языком. Это трепетное прикосновение вызвало внутри меня целый шквал. Я прижал ее к себе за талию, не разрывая поцелуя, делая его глубже. Алесса медленно развернулась ко мне лицом, обвив мою шею руками.