— Мы не были к ней добры.
Курт снова поднял глаза на Морленда.
— Мы ее ненавидели, — признался Морленд. — Мы видели ее игру. Были в этом уверены. Папа рассказал нам ее историю, и видел ее иначе, чем мы. Но, посудите сами, ее лучшую подругу только что арестовал ее предполагаемый парень полицейский под прикрытием, и она предстанет перед судом за убийство и торговлю наркотиками? И она не знала, что ее парень был полицейским, думала, он наркоторговец, и ее это устраивало? Что еще мы должны были думать?
Ничего.
Ничего другого.
Точно так же, как Курт подумал то, что подумал, чтобы защитить себя, и ничто другое не могло повлиять на его мнение.
Его рот наполнился слюной.
— Мы были... это было... — Морленд откашлялся. — Это было плохо. Мы должны были догадаться. Папа нам говорил. Но мы его любили, поэтому защищали, а она все терпела. Боже, она все терпела. Господи, — внезапно выплюнул он. — Мы скрывали это от папы, но всю вину возложили на нее, все мы, парни. Мы с Кэт уже были женаты, Шеннон и Дейли помолвлены, так что женщины поступали также. Мы возложили все на нее. А она терпела. Не говорила отцу ни слова. Просто принимала все, как должное.
Курт сосредоточился на дыхании.
— Ее родители, Боже, ее родители были... — Еще одна пауза. — Вы с ними встречались?
Курт кивнул.
— Значит, вы знаете, — прошептал Морленд.
Курт кивнул.
Он знал.
Мать их.
Он, черт возьми, знал.
— Папа хотел ее удочерить. — Морленд издал резкий смешок, он был искренне удивлен. — Таким был отец. Ей исполнилось двадцать три года, а он хотел ее удочерить. Предложил ей это в первую очередь. Зная лишь ее имя, имея представление о ее истории, и будучи по-настоящему знакомым с ней всего день, он был готов ее удочерить. Дело было в Кэти. В потере мамы и Кэти. Но и не только в них. Он знал Кэди, знал, какая она, и хотел иметь дочь. Он хотел, чтобы у его сыновей была сестра. Но по большей части он услышал все, что происходило с Кэди, и хотел, чтобы у нее была семья, которая заботилась бы о ней.
Курт почувствовал, как нечто чужеродное подкатило к горлу, но он проглотил это, и сдержал странное ощущение, зарождающееся в глазах.
— Она бы этого не допустила. Даже если вам действительно удалось усыновить взрослого человека, а я не знаю, удалось ли, она бы не сдалась. Отказалась бы наотрез. И она бы никогда не отвернулась от своей семьи. После встречи с ними, я этого не понимал. Но потом понял — такова Кэди.
Верно.
Такова Кэди.
Очевидно, они отвернулись от нее, когда она нуждалась в них больше всего, и всего несколько месяцев назад она приезжала в округе Уолдо в попытке навести мосты в отношениях с братом.
Да.
Такова Кэди.
— Поэтому он уговорил ее стать частью семьи, выйдя за него замуж.
Морленд ждал ответа — Курт просто кивнул.
— Все было не так, — тихо сказал Морленд.
Курт ничего не ответил.
— Они даже не спали вместе в одной комнате. Этого никогда не было.
Все остальное он понял.
Но все же...
Дерьмо.
Дерьмо.
Мать вашу.
— Мы, парни, думали, что это еще больше говорит о том, что она с ним играет. — Он покачал головой и перевел взгляд на стену. — Мы наблюдали.
Морленду потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Затем он снова посмотрел на Курта.
— Безумно и, возможно, неправильно, но таков был папа. Половина людей, которые на нас работали, были бывшими зэками, бывшими наркоманами или кем-то в этом роде. Он просто... он, и мама тоже, когда была жива, они просто заботились о людях.
Частный детектив.
Кэди потратила деньги на ремонт маяка, деньги, что она унаследовала от Патрика Морленда.
Это не ускользнуло от внимания Курта.
Только забота о Кэди не входила в обязанности Патрика Морленда.
Эта обязанность принадлежала ему.
— Он пытался с ней развестись.
Курт замер.
— Мы, парни, уже все поняли, к тому времени она стала частью семьи, но сама она по-прежнему этого не чувствовала. И к этому моменту он все нам рассказал. Больше не мог скрывать, как раньше. Все становилось плохо, Кэди сходила с ума и заставила его открыться, потому что видела, хоть и не знала, что происходит, но была очень обеспокоена. Поэтому, когда Кэди, наконец, заставила его, он рассказал нам о раке.
Господи, стало еще хуже.
— И даже тогда она сказала, что не станет... не разведется с ним. Она не была членом семьи, и в этом случае не могла бы иметь к нему доступа или помочь нам принимать решения. Я договорился, чтобы она делала это на законных основаниях, даже если они разведутся, но она этого не допустила. Кэди вбила себе это в голову, и я знаю, почему. Она отдавала долг. Нельзя брать, ничего отдавая взамен. Поэтому она отдала ему все — свою молодость, возможность встретить мужчину и родить детей. Это разрывало отца на части. Разрывало всех нас. Но она не хотела терять с ним связь. Она категорически отказалась. Как бы часто мы ни говорили с ней об этом, папа пытался ее к этому подтолкнуть, как бы часто мы ни говорили ей, что она одна из нас, и это не изменится, несмотря ни на что, она не сдавалась. Она не отпускала его.