— Гадость. — Райли.
— Роскошно. — Вераити.
— Он очень высокий! Даже выше папы! — Мелани.
— Если он будет с тобой валять дурака, я сверну ему шею. — Декстер (или мой теперь уже восемнадцатилетний племянник, живший с сестрой, у которой было много неудачных романов (до ее влюбленности в Элайджу), поэтому он вместе с ней пережил кучу драм и истерик из-за многочисленных разрывов).
— Райли, он шериф, — немного самодовольно заявила Вераити, слегка утирая нос остальным, потому что теперь была «взрослой» и в курсе дела.
— Шериф! Я передумал! Это потрясающе! — воскликнул Райли.
— Давайте прекратим говорить о шерифе и поговорим о беконе, — вмешался Дейли, чтобы положить конец неприятной для него дискуссии (как и любое упоминание о беконе). — Кто хочет и сколько?
Это вызвало какофонию криков и чувство облегчения оттого, что, когда мы ездили в магазин, то купили восемь упаковок бекона.
Я развалилась на диване в студии, потягивая кофе и поглядывая на Дейли и хмурого Майка, пока Шеннон пекла всем маленькие оладушки, Дейли жарил столько бекона, что хватило бы на целую армию, и решила, пусть Курт будет самим собой при встрече с Майком и Дейли.
И если случится маловероятное событие, и он не справится, я не позволю этому сбить меня с толку.
Сила духа, милая. Мы можем это сделать.
Мы можем.
И сделаем.
Мы должны это сделать.
И я должна перестать зацикливаться на том, что все обо мне думают. Я должна принимать собственные решения, жить своей жизнью, даже если это означало, что мне придется самой нести ответственность за последствия своих поступков.
Наконец, я должна перестать верить в то, что мама (и брат) думали обо мне, и должна начать верить в себя.
Я хороший человек. Возможно, я и совершала неразумные поступки, но я заслужила в своей жизни счастье.
Теперь пришло мое время.
И это время, чтобы перестать думать слишком много о мнении других людей, упорно пытаться заслужить любовь некоторых из них — двое уже мертвы, а одного я никогда не завоюю — и сосредоточиться на том, что уже заслужила, и насколько драгоценным это было.
Как и было обещано, Курт позвонил в десять сорок четыре, и это был не короткий разговор, дежурный звонок, только потому, что он обещал.
Мы проговорили больше двадцати минут.
Я рассказала ему о семье. Как они все восприняли. Потом объяснила, кто кому приходится мужем, женой и как зовут детей.
Он рассказал, как перекинулся словами с Ким о том, что Джейни лучше, как хорошо все прошло на День Благодарения и как Джейни не стала вести себя по-другому, но все же чувствовала, что у них все стало лучше.
Это был единственный раз, когда мы заговорили о неприятном, потому что мне нужно было знать, так как Курт дал понять, чтобы мы часто общались, но что более важно — открыто, поэтому я должна была спросить.
Я спросила, знает ли обо мне Ким.
Я буду в его жизни. Буду в жизни его дочери. И тем самым мне придется быть и в ее жизни тоже.
Поэтому мне нужно знать, с чем я столкнусь.
— Милая, давай отложим этот разговор до того момента, когда окажемся рядом, — ответил он.
Это не было похоже на открытое общение, и я не знала, что с этим делать, поэтому промолчала.
— Я рассказывал о тебе Дарси, — поделился он посреди моего молчания.
Дарси. Его невеста, на которой он так и не женился.
Из-за меня.
— Здесь много чего намешано, — продолжил он, когда я ничего не ответила. — И хочу, чтобы ты была рядом, когда я начну объяснять. Но теперь, зная многое, не забивай себе голову всякой ерундой: Дарси в прошлом, и это случилось из-за меня. Она знала, что не могла иметь всего меня, и это на моей совести. Она справлялась с этим, как умела. А когда ситуация ухудшилась, все время швыряла мне тебя в лицо вместо того, чтобы попытаться поговорить, используя тебя как оружие, которое не давало мне о тебе забыть, включая испытываемое мною чувство вины, и вместо того, чтобы понять, что ты была частью моей жизни, и найти при этом наш путь, она наоборот усугубляла ситуацию. Так что, сделав вывод из своего опыта с Дарси, я не рассказывал о тебе Ким.
— Я... это... я... — я запнулась, потому что меня обуревало слишком много мыслей и чувств, чтобы выразить их словами. Единственное, что я смогла из себя выдавить, было: — Мне жаль.
— А мне, нет, потому что, если бы я женился на Дарси, у меня бы не было тебя.
Это заставило меня замолчать по другой причине.
— Но этого никогда бы не случилось, — продолжал он, — потому что все, чего я хотел, — это тебя.