Остановившись перед холодильником из нержавеющей стали, я увидела, что декор кухни выполнен в темных цветах, в мужском стиле, с различными блестящими деревянными панелями, открытыми полками, железными сетчатыми стеллажами, хромированными ящиками над большой плитой.
— Поставить в холодильник?
Я думала о елке, стирке, колготках маленькой девочки, о сумке, оставленной в машине, о том, что у Курта на кухонном островке стоит стеклянная чаша с апельсинами.
Другими словами, я не следила за ходом его мыслей.
— Что, прости? — прошептала я.
— Пирог, Кэди. Его нужно поставить в холодильник?
— Он... эм, для тебя. И Джейни тоже. И Ким. На завтрашний вечер, если захочешь взять его с собой. Это пирог со сливочным пивом. Не знаю, достаточно ли Джейни взрослая для Гарри Поттера, но я подумала…
Я тихонько вскрикнула, когда меня дернули за руку, и я полетела, врезавшись в грудь Курта.
Я посмотрела на него и увидела, что он смотрит на меня сверху вниз, держа пирог в одной руке.
— Пирог... нужно... ставить… в холодильник? — зарычал он.
— Да, — выдохнула я, глядя ему в глаза.
В них полыхал огонь.
О, боже.
Он отпустил меня достаточно далеко, чтобы открыть холодильник, засунуть пирог к куче других вещей и закрыть дверцу.
Потом у меня отобрали сумочку, швырнули на островок, взяли за руку и потащили за собой.
Я оглядывалась по сторонам, в гостиной напротив заметила рождественскую елку, которая с такого близкого расстояния выглядела еще менее похожей на утонченный праздничный декор фасада дома.
Она была яркой, веселой, живой и игривой.
Это все, что я успела рассмотреть, прежде чем меня потащили вверх по лестнице.
Полночь следовала за нами.
Наверху Курт повернул направо, а так как он держал меня за руку, то я последовала за ним.
Мы вошли в комнату, тоже мужскую, выкрашенную в темно-синий цвет, с огромной кроватью.
И это было все, что я успела понять, прежде чем меня развернули спиной к кровати и сорвали с головы вязаную шапочку.
Я почувствовала, как мои волосы взметнулись, но единственное, что я сделала, это уставилась на Курта.
Мои перчатки стянули и отбросили в сторону. Затем рукава куртки поползли вниз.
Как только она упала к ногам, Курт отступил на шаг и сорвал с себя свитер.
Я перестала дышать.
Следующим на очереди оказался мой свитер, и его стянул Курт.
Я начала задыхаться.
Курт просунул руки мне под мышки, приподнял, и я оказалась на его кровати.
А он — на мне.
Окутывая меня собой.
Поэтому я восприняла это как приглашение, попытавшись окутать собой его.
Прошлым вечером, во второй раз, он хотел действовать медленнее, но не достиг этой цели.
Но и на этот раз ему это не удалось.
Единственное различие между всеми тремя разами состояло в том, что в первые два у меня была возможность оказаться сверху, взять то, что я хотела.
Но на этот раз, при попытке его перевернуть, Курт пригвоздил меня спиной к кровати и брал сам.
И брал.
И брал.
Руками. Губами. Языком. Зубами.
Это было восхитительно.
Он снял с меня лифчик, я выгнулась, когда он накрыл мой сосок ртом, и застонала, потеряв ощущение этого рта, потому что перестала чувствовать всего Курта.
Открыв глаза и ошеломленно оглядевшись в попытке отыскать, куда он делся, мои поиски были недолгими.
Он стоял возле кровати, срывая джинсы.
Дрожа, я потянулась к поясу своих джинсов.
Я уже расстегнула пуговицу и перешла к молнии, когда он приподнял мою ногу и сдернул один ботинок.
Потом другой.
Носки.
Затем, ухватившись за штанины, стянул с меня джинсы.
И когда он это делал, джинсовая ткань оставила на ногах огненную дорожку, которая пролегла прямо к развилке между бедер.
Ох.
Я захныкала.
Он наклонился надо мной, чтобы стянуть трусики.
Он нависал надо мной — обнаженный, высокий, стройный, красивый.
Я лежала голая на его кровати и по его потемневшему взгляду поняла, что ему нравится то, что он видит.
Он оторвал от меня взгляд, открыл ящик тумбочки, а затем я насладилась зрелищем, которое никогда не представляла, что может быть настолько сексуальным, насколько и мучительным.
Я наблюдала, как он раскатывает презерватив по члену.
У меня потекли слюнки, а между ног стало еще более влажно, и я чуть не соскочила с кровати, чтобы подойти к нему.
У меня не было ни единого шанса, потому что Курт навалился на меня, раздвинув коленом мои ноги.
Он устроился между ними и уставился мне в лицо, я почувствовала, как его рука опустилась вниз.