А потом я начала извиваться, глядя ему в глаза, чувствуя, как сильно он трется головкой члена о клитор.
Потрясающе.
— Курт, — выдохнула я.
Он усилил трение.
— Курт, — взмолилась я, поднимая колени, обхватывая его руками и вдавливая в себя член.
Он тут же опустил его ниже, а затем медленно скользнул внутрь.
От ощущения наполненности я приоткрыла губы, кожу головы покалывало, желудок рухнул вниз, руки напряглись, а киска затрепетала.
Он подхватил под колено одну из моих поднятых, согнутых ног и крепко сжал, его пристальный взгляд поймал мой, и он начал толкаться в меня.
Я стиснула его бедрами и держалась, всхлипывая и задыхаясь.
Другой рукой он скользнул по моему животу вниз, коснулся пальцем клитора и стал ласкать.
И тут я почувствовала, как нечто поднимается внутри меня.
Я оттолкнула это чувство прочь.
Оно исчезло.
Глядя в глаза Курта, пока он продолжал двигаться внутри, а пальцем творить чудеса, я скользнула руками вверх по его спине, хватаясь за его волосы, и снова оттолкнула вернувшееся чувство.
Оно угрожало поглотить меня.
Я начала задыхаться.
Курт прервал зрительный контакт, коснувшись виском моего виска, и сказал мне на ухо:
— Детка, пожалуйста, отдайся мне.
И я отдалась.
Повернув голову, чтобы уткнуться лицом ему в шею, я сжала в кулаках его волосы, судорожно стиснула ногами его бока, и точно так же, как и два раза прошлой ночью, меня охватил оргазм, стремительно пронизывая тело, обращая меня в ничто.
В ничто, кроме того мира, где были я и Курт.
Я смутно почувствовала, что его палец исчез с клитора, и услышала, как его ворчание превратилось в совершенно другие звуки, движущая сила его толчков становилась все более мощной, но неконтролируемой, и я снова задрожала, зная, что он следует за мной.
Вместе мы взлетели и вместе опустились на землю, в его постель, в его комнату, в этот мир, в эту жизнь.
Все кончится тем же — Куртом и мной.
Да, это было восхитительно.
И только почувствовав на своей шее, как его дыхание стало ровным, мне пришло в голову, что, помимо ответных поцелуев, многочисленных выгибаний, стонов, сжиманий волос и кое-каких прикосновений, он дал мне все, а я ничего не дала ему взамен.
— Я просто держалась, — прошептала я.
— Что? — прошептал он мне в шею.
Я поняла, что все еще крепко сжимаю его волосы, и это, вероятно, было не очень приятно, поэтому я немедленно их отпустила, внезапно почувствовав огорчение.
— Кэди?
Я скользнула по нему взглядом и увидела, что он поднял голову и смотрит на меня.
И голос у меня был такой же подавленный, когда я заявила:
— Я просто держалась. Всю работу сделал ты. Дал мне все это, а я тебе ничего не дала.
Он уставился на меня.
Потом расхохотался.
Я уставилась на него.
И, наконец, толкнула его в плечи, чтобы выскользнуть из-под него, потому что действительно...
Как же неловко!
Он отпустил мое колено и оперся рукой на кровать, чтобы не давить всем весом, обхватил меня рукой за талию и удержал на месте.
— О нет, на этот раз ты не сбежишь, — пробормотал он.
Я смотрела на его нос, плечо, потолок.
— Кэди, — позвал он.
— У меня нет опыта, — заявила я.
Его тело снова начало трястись.
Очень приятное чувство.
Но я все еще была огорчена.
— Кэди, — повторил он.
— Я снова вольюсь в тему, — пообещала я ему на ухо.
— Кэди, милая, ты серьезно? — спросил он, все еще удивленно, но в то же время недоверчиво.
— Ни одному мужчине не нужна женщина, которая просто лежит и... — Я не знала, как это закончить, поэтому пробормотал: — лежит.
— Не знаю, как другие парни, но этот парень, который все еще внутри тебя и ему там нравится, сходит с ума от своей женщины, когда она цепляется за его волосы и сжимает ногами, и, замечу, в это время другие части тебя тоже сжимаются. Так что, Кэди, может, ты и думаешь, что ничего не сделала, но ты сделала много всего, и все это было чертовски здорово.
Наконец я взглянула на него.
— Правда? — скептически спросила я.
— Думаю, если надавить на парня, он может притвориться, но скажу тебе, я не настолько хороший актер.
И так же внезапно, как мне стало стыдно, его слова заставили меня разомлеть от веселья, я захихикала под ним, мне очень понравилось выражение нежности на его лице, когда он смотрел на меня.
Мои смешки стихли, когда он глубоко и сладко меня поцеловал, а затем поднял голову.
И я увидела, что он уже не смеется.
— Ты испекла мне пирог.
Я прикоснулась ладонью к его щеке.
— Да. Это нормально?
— Я хотел показать тебе дом. Убедиться, что с Полночью все в порядке. Показать елку дочери, потому что это она подбирала все украшения.