И я была опустошена, потому что собиралась уехать.
Я просто не могла думать об этом.
— Я позвоню ей чуть позже, — сказала я.
— Я ценю это.
— Ладно, у меня тут камамбер и...
— Я знаю, что ты собираешься с ним встретиться.
Я замолчала.
А Пэт — нет.
— Знаю, ты попытаешься встретиться с ними, и я просто вставлю свои два цента, сказав, что ни один из них не стоит этого, Кэди. Они оба повернулись к тебе спиной. Тот коп, то, что он с тобой сделал …
Я снова закрыла глаза и прошептала:
— Пожалуйста.
— Они не заслуживают того, чтобы знать тебя, милая. Не заслуживают того, чтобы твой свет пролился на их жизни. Не понимаю, о чем думал папа, но я любил отца. Без него мир кажется странным, потому что он был очень большой его частью. Но тут он ошибся. Нутром чую.
— Здесь очень красиво, — тихо сказала я, открывая глаза и глядя в огонь.
— Знаю.
— Спокойно.
— Это я тоже знаю.
— Пэт, мне нужно поступить так, как он хотел.
— Хоть меня это и бесит, но это я тоже знаю. Поэтому скажу, что мы рядом. Мы всегда будем рядом. Не важно, пусть даже мы будем находиться на другом континенте, если мы тебе понадобимся, мы приедем к тебе или заберем тебя обратно. Все, что тебе необходимо сделать, это позвонить.
Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я сказала:
— Спасибо, дорогой.
Я услышала, как он прочистил горло и ответил:
— Позвони позже Кэт. Но не говори ей, что я тебя запугиваю, потому что она отправит меня спать на диван.
Кэт была женщиной и матерью. Кэт никогда не бранилась, и Кэт не была большой поклонницей некоторых поступков Пэта (а поскольку он продолжал так поступать, то иногда оказывался на диване).
В ее арсенале было и другое оружие, чтобы получить то, чего она хотела.
И она им пользовалась.
Просто до сих пор у меня был иммунитет.
— Я ей позвоню. И еще хочу сказать тебе спасибо за то, что ты такой, какой есть, и так сильно обо мне заботишься. Но со мной все будет в порядке.
— Посмотрим.
Посмотрим.
Мы попрощались и разъединились.
Я положила телефон, поставила рядом с ним бокал, приготовила еще сыра с хлебом, и пока жевала, налила еще вина.
Я размышляла о том, что должна сделать то, чего совершенно не хотела.
Но этот разговор в полную силу вернул меня в настоящее, в прекрасный номер в прекрасной гостинице в Новой Англии.
Поэтому я подошла к шкафу и открыла пустой чемодан, который положила туда после того, как распаковала вещи (когда мы останавливались где-то на пару дней или больше, я всегда распаковывала вещи, Патрик находил это забавным).
Там лежал большой конверт.
Мне не следовало брать его с собой. В своих более причудливых фантазиях я представляла, как конкретный мужчина, узнав, что я здесь, отдает приказ о полицейской облаве и обнаруживает его.
Конечно, этого не случится.
По крайней мере, последняя часть.
Я вернулась к кровати, вытащила из конверта две папки из плотной бумаги и положила их на кровать.
Я взяла вино и снова повернулась к ним.
Я открыла ту, что потоньше.
Внутри, в верхнем левом углу, была прикреплена фотография размером восемь на десять дюймов, на которой мой брат выходил из красивого, крытого черепицей дома, и шел к синему «Субару», припаркованному на подъездной дорожке.
В последний раз я видела его на похоронах матери. Там же в последний раз с ним разговаривала. Точнее, сама я почти не говорила. Он сказал мне, что я нежеланный гость на поминках в доме мамы и папы, и что своим присутствием на похоронах я уже отдала ей должное.
Патрик, стоявший рядом со мной, был вне себя от ярости.
Мы не пошли на поминки.
Папа умер почти на два года раньше мамы. Несмотря на то, что он фанатично занимался фитнесом, бегал почти каждый день и следил за всем, что ел, больное сердце привело к череде инсультов, последний из которых его убил.
Мамина смерть была еще страшнее.
Она поскользнулась в теплице, упала и сильно ушиблась, порезав руку ножницами, задела артерию от чего началось сильное кровотечение. Она доползла до двери и почти выбралась, но потеряла сознание от боли и потери крови. Стояла зима, и на улице резко похолодало.
И это так страшно, что мама замерзла на смерть (или истекла кровью, никто не знал, что произошло раньше).
Я находилась в шоке не только от того, что потеряла ее, и потеряла прежде, чем смогла загладить вину (или найти какой-то способ убедить ее позволить мне загладить вину, и точно так же потеряла отца), но и от того, что она умерла такой мучительной смертью.
Патрик знал это, и поэтому еще меньше обрадовался тому, что Кейлен, мой брат, так ужасно со мной обошелся.