Он очень медленно моргнул.
— Хм... повтори-ка, — приказал он.
— Ты сказал, что выпьешь с ним пива. Так выпей с ним пива и приведи его в чувство.
— Детка, я его не знаю. А еще я не очень хорошо знаю Вераити. Я не тот человек, кому стоит лезть в это дело.
— Именно поэтому тебе и следует влезть в это дело. Ты — объективный наблюдатель.
— Объективный наблюдатель, который, вроде как, согласен с Элайджей.
Я захлопнула рот и почувствовала, как мои глаза вылезают из орбит.
Он подошел еще ближе и коснулся ладонями моего подбородка.
— Кэди, милая, они оба слишком молоды, и если между ними возникло такое напряжение даже без единого поцелуя, им нужно отступить и позволить времени вести их друг к другу или не вести, в зависимости от обстоятельств.
— Они целовались, — сообщила я. — Вераити проявила инициативу. Элайджа держался отстраненно.
Он посмотрел на огонь и пробормотал:
— Иисусе.
— А мне было двадцать три, когда я поцеловала тебя лишь раз и поняла, что ты — тот самый.
Его внимание вернулось ко мне.
— Кажется, это я тебя поцеловал, — поправил он.
— Неважно, — отрезала я. — Я все равно знала, что ты — единственный.
— Скажи-ка мне, твоей племяннице сейчас двадцать, тебе тогда было двадцать три, эти три года разницы походили на десять, не так ли? — задал он вопрос, но, не дождавшись ответа, продолжил: — И не отрицай этого, потому что ты это знаешь. Ты все еще взрослела, но платила за квартиру и кормила сама себя. Она уже два года как закончила школу. Сколько лет Элайдже?
— Двадцать шесть.
Он кивнул.
— И он платит за квартиру, кормит себя, каждый день вытаскивает задницу из постели, чтобы пойти на работу, находит способы упорядочить свою жизнь, когда та делает крутой поворот. Пэт поддразнивал Вераити насчет оплаты счета по кредитной карте после рождественского ужина. Кэди, между ними целая пропасть, которую он мог бы преодолеть, но такой уж он человек, и хочу сказать, хороший человек, потому что не позволит ей сделать это усилие и, возможно, погибнуть по пути. И не надо, — быстро сказал он, убирая одну ладонь с моего подбородка и прикладывая палец к губам, — ворошить мое дерьмо из-за того, как я все это изложил. Настоящий мужчина никогда так не поступит. Хороший мужчина заботится о женщине, к которой что-то чувствует, и ты должна позволить ему это. Она должна позволить ему это.
Я открыла рот, чтобы ответить, несмотря на все еще касавшийся моих губ палец Курта, но он заговорил раньше, чем я успела что-либо произнести.
— Если она этого не сделает, то все пойдет по одному из двух сценариев. Она настоит на своем, и если сейчас это разбивает ей сердце, то надавив на него сильнее, это может стать намного безобразнее и вылиться в тяжелый урок, который ей никогда не захочется выучить. Или она настоит на своем, он согласится, и всю оставшуюся жизнь будет гадать, что может ей дать, какие возможности она потеряла, даже если ей эта мысль никогда не придет в голову, — это будет мучить его и все может обернуться плохо.
Он убрал палец с моих губ и снова коснулся подбородка, тогда я ответила:
— А другой сценарий заключается в том, что они оба молоды, но оба умны и чувствительны и осознают эмоции, которые испытывают, притяжение, которое есть между ними, и даже в силу своей молодости, они могут быть счастливы.
— Возможно, но она приехала на каникулы из долбаного Йеля, а он вернулся домой весь в пыли от гипсокартона, и ему пришлось принять душ, прежде чем пойти с нами на ужин, и они знают друг друга всего несколько дней.
— Джейк и Джози.
— Что, прости?
— Я встречалась с Джейком и Джози, но сначала познакомилась с Джози. После встречи с ней я не представляла Джейка тем мужчиной, с которым познакомилась сегодня вечером. Но Джози не только вышла за него замуж, но и усыновила его сына, я ее совсем не знаю, но мой вывод из этого — ее приверженность мужу и его семье довольно сильна. Ты видишь здесь связь?
— Джейку и Джози уже за сорок. Они понимают, что у них на сердце и чего хотят от жизни, гораздо лучше, чем Вераити Морленд, Кэди. Она отличная девочка, и я бы сказал, что у нее отличный вкус, раз ее выбор пал на Элайджу. Она может стать прекрасной женщиной, но она все еще ребенок.
Он меня уделал.
Он также понял это, поэтому сжал мой подбородок и сказал:
— Теперь мне нужен пирог, и я должен убедиться, что моя дочь не перепачкается ореховой начинкой и сливками, а еще у меня сегодня две девочки, о которых нужно позаботиться, так что мне пора приступать к делу.
— Ладно, — пробормотала я.
— А тебе нужно принять решение занять позицию Швейцарии.