Я отпила очень большой глоток вина и отодвинула в сторону стопку бумаг, чтобы добраться до первой из многих фотографий в самом конце, размером восемь на десять дюймов.
Джейни, стоявшая в маленьком розовом вельветовом сарафанчике с рисунком из больших ярко-розовых, фиолетовых и аквамариновых маргариток, из-под которого выглядывала девчачья футболка с длинными рукавами, под ним — яркие аквамариновые колготки, а на ножках — крохотные розовые сапожки (похожие на угги). Улыбаясь, она откинула голову назад, ее рука накрывала улыбающиеся красивые губы великолепного темноволосого мужчины, который согнулся почти пополам, чтобы приблизиться лицом к ее лицу.
Снимок был сделан в октябре прошлого года.
Он был моим любимым.
И он уничтожал меня.
Я захлопнула папку, поспешно запихнув все бумаги обратно, и проделала то же самое с папкой брата.
Курт и Кейлен жили в сотне миль друг от друга.
Патрик отказывался верить в такое совпадение (или, скажем, жестокую иронию судьбы), мой отдалившийся брат и единственный мужчина, которого я когда-либо любила (как мужчину), оба переехали из Денвера и теперь жили в прибрежном штате Мэн, в сотне миль друг от друга.
Патрик сказал, что это знак.
Патрик сказал, что уже пора.
Патрик сказал, что всем своим существом знает, я должна быть здесь, в Мэне. Что эти двое мужчин подарят мне счастливое будущее.
Патрик был абсолютно в этом уверен.
А еще, скорее всего, он очень сильно ошибался.
Но я была обязана ему всем.
Так что я перед ним в долгу.
И поэтому у меня будет свой маяк. С видом на море. Сказочное место, куда могла бы приехать семья, отдохнуть и провести со мной время.
Кейлен жил в сотне миль отсюда. После его последнего выпада в мою сторону, мы с ним больше не виделись.
А Курт...
Что же, если он мог жить в одном городе с женщиной, пытавшейся заманить его в ловушку, забеременев без его ведома, и воспитывать вместе с ней ребенка...
Он смог бы мириться с тем, что время от времени (или того реже, если мне удастся) будет меня видеть.
Это произошло уже после того, как я подписала бумаги.
После того, как стало невозможным повернуть назад, но в необычный момент нерешительности, я поняла, что совершила ужасную ошибку.
После того, как решила начать улаживать дела с ремонтом (потому что старичок в нем нуждался), но не идти до конца, а обустроить три различных помещения, чтобы сдавать их туристам, но самой там не жить.
После того, как решила, что лучше всего будет отказаться от мечты Патрика и вернуться домой в Денвер.
После всего этого, я увидела их.
Я возвращалась к маяку, потому что, во-первых, он принадлежал мне, а во-вторых, у меня была назначена встреча с одним из подрядчиков, чтобы осмотреть участок.
С тех пор, как мне сделали предложение, я побывала там три раза, и видела, как крепкие побеги изумрудно-зеленых стеблей и листьев тянутся вверх, выделяясь на фоне зеленеющей (но еще не полностью проснувшейся от зимней спячки) весенней травы, поразительным изумрудным сиянием.
Но прошло уже несколько дней с тех пор, как я была там в последний раз.
И тогда они еще не раскрылись.
А сейчас...
Их бутоны распустились.
Их можно было увидеть издалека, но когда я спустилась по склону к утесу, где стоял маяк, их впечатляющая красота возросла в значительной степени.
Я не была единственной, кто их заметил.
Вдоль шаткого забора, окружавшего старичка, стояли три машины и еще больше велосипедов, люди шли пешком, держа наготове телефоны или камеры, нацеленные на это зрелище.
А зрелище представляло собой обилие тюльпанов, пурпурные лепестки которых плавно перетекали в цвет чистой белизны, показывающейся из моря стеблей и листьев. Были места, где они произрастали чуть реже, места, где только стелились по траве, но вся территория вокруг маяка, проходы между постройками и большая часть открытого пространства рядом со зданиями представляла собой ложе из темно-розового и поразительно зеленого цветов.
У меня столько всего было на уме, что я даже не додумалась погуглить, чтобы посмотреть фотографии.
Увидев их впервые во всей красе в первозданном виде, я обрадовалась, что не сделала этого.
Я припарковала взятый на прокат автомобиль возле среднего размера внедорожника с номерами Южной Каролины и медленно вышла из машины, я направилась к забору, глядя на то, что лежало передо мной.
Нет.
Ни за что.
Пусть Кейлен вычеркнул меня из своей жизни, а Курт разрушил до основания, но я не собираюсь, поджав хвост, бежать обратно в Денвер.
Это, все это, было моим.
И я собиралась оставить это себе.
Я остановилась, все еще пребывая в оцепенении от вида тюльпанов, глядя на раскинувшееся передо мной зрелище, задаваясь вопросом, не чудо ли это. Я неплохо разбиралась в садоводстве и полагала, что под воздействием ветра и соленого воздуха этому представителю флоры, будет проблематично произрастать в таком изобилии.