Я подошла к ним, опустилась на колени и мгновенно свернулась вокруг Полночи, переплетаясь с Куртом, и тут я всем телом ощутила ее дрожь.
Пока Курт ее гладил, я обняла ее одной рукой и крепко прижала к себе.
— Судя по твоей реакции, раньше ты такого не видела, — заметил Курт.
Я отрицательно замотала головой.
Я увидела, как выражение его лица сменилось с озабоченного на такое, что, не знай я его, оно бы меня испугало.
— Что бы эти ублюдки с ней ни сделали, они хорошенько постарались.
— Может, вызвать ветеринара? — спросила я.
Я поняла, насколько все плохо, когда он тут же ответил:
— Я ждал, когда ты вернешься домой. Все настолько плохо, что я не мог ее оставить, даже если телефон лежит на чертовой тумбочке. Но я также не думаю, что мы должны дожидаться, пока пройдет буря. Ей нужно успокоительное.
Я молча кивнула.
— Хочешь, чтобы я позвонила или чтобы осталась с ней?
— Я побуду с ней. Позвони ты.
Снова кивнув, я наклонила голову, уткнулась лицом в ее шерсть и прошептала:
— Мы позаботимся о тебе.
Она не пошевелилась, просто продолжала прижиматься к Курту, дрожа всем телом.
Сжав ее напоследок, я осторожно отодвинулась, поднялась на ноги и как можно спокойнее вышла из гардеробной.
Только добравшись до двери спальни, я побежала.
Я позвонил ветеринару, объяснила ситуацию, сказала ей, что мы никак не можем привезти собаку в бурю, попросила ее приехать на дом, и, должно быть, голос у меня был очень испуганный, потому что она согласилась. Пока мы ждали прибытия ветеринара, я оставалась с Куртом и Полночью, держа телефон при себе.
Когда раздался звонок в дверь, Курт решил оставить меня с ней. К тому времени мы уже знали, что, позвонив, поступили правильно, потому что хоть буря еще и не утихла, но раскатов грома слышно не было, а Полночи все никак не становилось лучше.
Когда Курт стал от нее отодвигаться, пронзительный плач раздался снова, и, услышав его, я почувствовала, как уши начали кровоточить.
Устремив глаза на Курта, в которых, как я знала, плескалось дикое беспокойство, я попыталась помешать ему двигаться.
— Я пойду, — сказала я ему.
— Вернусь так быстро, как только смогу, — пробормотал он и стремительно ушел.
Когда его не стало, Полночь завыла так, словно ее застала врасплох внезапная и сильная боль, и она на животе отползла в угол, забившись в него и спрятав морду под лапами.
Я прижалась к ее спине и обняла, бормоча:
— Папочка ушел, но я здесь. Я здесь, детка. Ты в безопасности, Полночь. Папочка скоро вернется. Но я с тобой.
Курт сдержал свое слово, и через несколько минут они с ветеринаром вошли в гардеробную. Поскольку места не хватало, я позволила Курту взять все в свои руки, наблюдая, как Полночь, скуля, жмется к нему, и при виде того, как он принимает ее страх в свое большое, сильное тело, я чувствовала, как сердце разрывается и одновременно наполняется любовью. Я стояла в дверном проеме, пока Курт держал трясущуюся Полночь, а ветеринар ее осматривала, задавала вопросы и делала укол.
— Милая, тащи сюда ее собачью кровать, — распорядился Курт, когда ветеринар поднялась.
Я выскочила из гардеробной и бросилась вниз по лестнице в гостиную, где мы поставили собачью кровать Полночи, когда мы с ней переехали.
Когда я вернулась, ветеринар уже стояла возле гардеробной. Я втащила кровать внутрь, и Курт, встав на колени, поднял затихающую Полночь на руки.
Упав на колени, я отодвинула обувь в сторону и поставила кровать в угол. Курт положил на нее Полночь, но затем устроился рядом, обнимая собаку, пока я отправилась поговорить с ветеринаром.
— У нас есть причины для беспокойства? — спросила я.
— Приют дал вам какие-нибудь сведения об этом животном? — спросила она в ответ.
— Они упоминали об этом, но с тех пор, как она у меня, бури не было, так что это наш первый раз.
Она кивнула.
— Животные, как и люди, проявляют поведенческие симптомы вплоть до психологических травм. Есть даже исследования, которые показывают, что после травматических событий животные страдают посттравматическим расстройством. Они, также как и люди, находят механизмы адаптации, вот почему она оказалась в гардеробной. Я бы рискнула предположить, что дело не в самом помещении, а в том, что ваш запах там сильнее, чем где-либо еще, и она чувствует в этом безопасность.
Приятно думать, что это правда, но по Полночи нельзя было сказать, что она чувствует себя в полной безопасности, даже ощущая наш с Куртом запах, или даже когда мы с Куртом были рядом с ней.