— Хочешь, я съезжу за тестом, и ты его сделаешь? — тихо спросил он.
В такую погоду?
Ни за что.
— Я не хочу, чтобы ты куда-нибудь уезжал, — ответил я также тихо.
— Знаешь, как я счастлив?
— Я знаю, что пока это не очень хорошая идея, приходить в такое волнение. Тревога может оказаться ложной. Мы так долго не пытались. Нужно сделать тест, а затем получить подтверждение у моего врача
— Я не об этом, хотя не нужно говорить, что ребенок просто сделает все еще лучше.
Ох, боже мой.
Я закрыла глаза.
Я не могла представить, что смогу прижаться к нему еще ближе, но его слова заставили меня раствориться в нем так сильно, что было удивительно, как мы не слились воедино.
Тем не менее, я открыла глаза и обеспокоенно спросила:
— Как думаешь, Джейни не будет против?
— Думаю, если она потрясет меня до чертиков тем, что будет против, мы найдем способ заставить ее смириться с этим.
Я все еще волновалась, хоть и знала, что он прав.
— Ладно, тогда, может, ты уже меня поцелуешь? — попросила я.
Уголки его губ приподнялись, глаза потеплели (или загорелись), и он склонился к моим губам.
— Да, — прошептал он. — Теперь я тебя поцелую.
Он начал меня целовать, но его прервал дверной звонок.
Он не отпустил меня, но поднял голову и, нахмурив брови, посмотрел на стену, за которой находился коридор.
— Судя по прогнозу погоды, надвигаются заморозки, — сказала я. — Кто бы это мог быть, кроме ветеринара, вызванного на дом по срочному вызову?
— Твой брат еще в Денвере? — спросил он.
— Да.
— Любой другой сначала бы позвонил, — пробормотал он, когда вновь раздался звонок, и мы услышали стук в дверь. — Черт, — прошипел он, сжимая меня в объятиях, но не отпуская.
Он взглянул через мое плечо на Полночь.
— Я останусь с ней, — сказала я.
Посмотрев на меня, он кивнул, наклонился, коснулся губами моего носа и отпустил.
Я смотрела, как он исчезает, а потом вернулась к Полночи. Присев на корточки, я провела рукой по шерсти, чувствуя, как ее грудь поднимается и опускается в такт дыханию, ощущая биение ее сердца и зная, насколько она спокойна, потому что никто не мог даже приблизиться к двери, чтобы она не залаяла или хотя бы не гавкнула.
Ее глаза были закрыты, и я подразумевала, что она спит.
Тогда я задумалась, как Полночь отнесется к новому члену семьи.
Я размышляла об этом около двух секунд. Учитывая, какой она была, когда познакомилась с Джейни, я решила, что ей очень понравится.
Сняв ботинки, я лежала на спине и улыбалась, когда услышала крик:
— Я, блядь, лишу тебя гребаного значка!
Полночь даже не подняла голову.
Услышав в ответ тихий шепот Курта, я с бешено колотящимся сердцем, вновь быстро проверила ее дыхание на случай, если из-за укола что-то пойдет не так, увидела, что все нормально, и в одних носках выскочила за дверь.
— Ты уйдешь сам или сделаешь это в наручниках, твой выбор, Стоун, — донесся голос Курта из фойе, пока я, торопливо спускаясь по лестнице, не сводила глаз с его широкой спины.
Стоун?
Бостон Стоун?
Бостон Стоун здесь?
— Окружная комиссия заинтересуется тем, что ты воспользовался ресурсами округа для проверки коммерческих организаций, потому что твоя подружка не хочет жить рядом с отелем.
— Во-первых, она не моя подружка, а моя невеста, — поправил Курт, когда я подошла к нему сзади, но, даже не повернувшись ко мне, он своей позой дал понять, чтобы я оставалась за его спиной.
Так что, если я и придвинулась к нему слегка, то сделала это, оставаясь позади него.
И тут я увидела стоявшего от нас в двух шагах мужчину — высокого, темноволосого и довольно красивого.
Но ярость на его лице, злобный взгляд и стиснутая челюсть делали его не таким уж и красивым.
Не говоря уже о том, что он был слишком смазливым. Меня никогда не привлекали смазливые мужчины.
С другой стороны, по-настоящему меня привлекал только Курт, так что...
Его взгляд метнулся ко мне, а затем вернулся к Курту.
— Я бы поздравил вас с развитием ваших отношений, но мне насрать, — отрезал он.
— Не выражайся в присутствии моей невесты, — рявкнул Курт.
Я изо всех сил старалась не реагировать на требование Курта, — сам он беспрепятственно при мне ругался, — и просто прижималась к его спине, не сводя глаз с Бостона Стоуна.
— Прошу прощения, мисс Морленд, — ехидно сказал мне Бостон Стоун.
— Во-вторых, — отчеканил Курт, и внимание Стоуна вернулось к нему. — Я — выборное должностное лицо. И отвечаю перед гражданами этого округа, а не перед окружной комиссией. Поэтому, даже если они ради любопытства и заинтересуются той чушью, что ты несешь, и насколько глубоко я, по-твоему, увяз в этом деле, даже если бы проблема была, а ее нет, они не смогут ничего сделать.