— Ты слил прессе личные дела одного из граждан, выяснив их в результате незаконно проведенного расследования с использованием ресурсов округа, что является правонарушением, — заявил Стоун.
— Выдумываешь на ходу? — насмешливо спросил Курт.
— Не уверен, что Верховный суд штата сочтет эту информацию столь же неинтересной, какой считаешь ее ты, когда услышит, что это преследуется по закону, — возразил Стоун, и эти слова заставили меня положить руку на поясницу Курта.
— Курт ничего не сливал, — встряла я. — Если вы злитесь из-за того, что кто-то узнал о ваших планах до того, как вы смогли их осуществить под носом у населения Магдалены, вам следует поговорить с людьми, которые разгласили эту информацию. Вы не должны появляться на пороге дома шерифа, чтобы запугивать и угрожать ему.
— Я уже поговорил кое с кем, кто распускал язык. Но прежде чем их уволили, они поделились, что информацию вынюхивал шериф.
— Я не представлялся шерифом, — заявил Курт, и я прижал руку к его спине, потому что не думала, что сказанное им пойдет на пользу.
И Стоун накинулся на него.
— Так ты признаешь, что это звонил ты?
— Нет ничего противозаконного в том, чтобы обзвонить архитектурные фирмы и спросить, есть ли у них в планах проекты по развитию парковой зоны Магдалены, — возразил Курт.
— Они сказали мне, что не стали бы рассказывать, если бы звонил не человек, наделенный властью.
— Может, и так, но я не назывался шерифом и не вводил никого в заблуждение, заявляя, что звоню в рамках расследования, — ответил Курт.
— Тогда, это твое слово против их, и во время слушания по правонарушению в качестве защиты можешь воспользоваться своей версией, — парировал Стоун.
— Я звонил им на сотовый, мое имя высветилось на определителе номера, и нетрудно узнать, что я — шериф округа Дерби. Но даже если бы я сказал им, что я шериф, мои расспросы о том, что может происходить на земле, находящейся под моей юрисдикцией, не являлись бы правонарушением. Учитывая, что запросы о реклассификации этой земли уже были поданы, я бы сказал, что это не только не нарушение, но и моя работа — знать, что происходит в моем округе. Но я звонил не как шериф. Если они пытаются прикрыть свои задницы, неся чушь о том, как они открыто поделились со случайным звонящим человеком о делах клиента, это их проблема. Но мой звонок по телефону не является преступлением, подлежащим обвинению должностного лица. И то, что я совершаю подобные телефонные звонки с целью досконально изучить, что происходит в моей юрисдикции, — это часть того, для чего меня избирали.
— Тогда будет интересно понаблюдать за твоей попыткой переизбраться на следующий год после того, как всем станет известно, что маяк Магдалены спасен за счет добытых нечестным путем средств охотницы за богатством, которая женила на себе старого, больного человека с целью унаследовать все его деньги, а затем ты сам женился на ней. Но я бы посоветовал тебе начать искать другую работу прямо сейчас. Слышал, в Блейкли всегда нужны полицейские в торговый центр.
Я почувствовала, как тело Курта под моей рукой напряглось.
Я напрягаться не стала.
Я мгновенно обошла Курта, но он схватил меня одной рукой за живот и притянул к себе.
Поэтому я воспользовалась словами.
— Вам нужно уйти, — посоветовала я.
— Не уверен, что вы представляете угрозу, — сказал Бостон Стоун, скривив губы.
— Я — нет.
Он поднял брови.
— Хотите сказать, что угрозу для меня представляет шериф?
— Хочу сказать, если бы это было правдой, он бы имел на это полное право, учитывая, что вы находитесь в его доме, и вас попросили уйти, по крайней мере, один раз, но вы не ушли, а вместо этого остались продолжать его запугивать, угрожать и говорить мерзости с намерением спровоцировать.
— Вам следовало позвонить мне насчет маяка, мисс Морленд, — зловеще сказал он.
— Забудьте об этом, — огрызнулась я. — И уходите.
Он не ушел. Он продолжал давить.
Наклонившись ко мне, выражение его лица из ехидного превратилось в злобное.
— Я уничтожу тебя и твоего жениха.
Уничтожит меня?
Я уже уничтожала себя, и не раз.
А теперь...
Теперь единственные люди, для которых я имела значение, знали и любили меня.
Я была неуязвима.
С другой стороны, Курт был шерифом. Значит, про него такого сказать было нельзя.
И все же этот человек вел себя как злодей из викторианской драмы.