— Ты меня пугаешь, — прошептала я.
— Ты ни с кем не будешь в большей безопасности, чем со мной.
Я могла бы, ох, как могла бы, легко в это поверить.
Но поверить было трудно.
— Но, Тони, — я дернула его запястья, но они не сдвинулись, — ты пугаешь меня.
И вот тогда, с расстояния в несколько дюймов, я увидела, как его глаза распахнулись, и из них на меня пролился яркий свет, ослепивший меня так сильно, что я моргнула.
Потом его рот оказался на моих губах.
Я собиралась стать менеджером магазина.
Я собиралась учиться в местном колледже.
Я собиралась стать хоть кем-то.
Я попыталась отстраниться, но его пальцы скользнули мне на затылок, и он приоткрыл губы, коснувшись языком моих губ.
То, что произошло потом, возможно, было рефлексом.
Возможно, инстинктом.
Может, меня вновь переполнило безрассудство, говорящее, что мне выпал единственный шанс, единственный шанс на прекрасное приключение, и я должна им воспользоваться.
Может, потому, что это был Тони, а я — Кэди, и он не ошибся.
Здесь что-то было.
Какова бы ни была причина, заставившая меня сделать это, я приоткрыла губы, его язык мягко скользнул внутрь, и это произошло.
Я попробовала его на вкус.
От него пахло пивом и старыми грузовиками, темными ночами и светлыми днями, тем, как он держал меня за руку, игриво поддразнивая, криво ухмылялся, сверкая глазами. От него пахло мужчиной, мускусом, сексом и миллионом, миллиардом других вещей, которые делали Тони таким, каким я его еще не знала, и в своей потребности, голоде, жажде иметь больше, я не могла удержаться, чтобы не прикоснуться к нему языком.
Чтобы обрести все это.
Мои пальцы сжались на его запястьях не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать, и он почувствовал это. Издав грубый рык, проникнувший мне в горло, он наклонил голову, приняв и углубив поцелуй.
И своим поцелуем он наполнил меня. Воспламенил. Мои груди набухли, соски затвердели, пальцы ног поджались, кожу покалывало, между ног ритмично пульсировало, сердце бешено колотилось, и дело было не только в сексе.
Дело было в моменте. Я полностью погрузилась в этот момент. Единственный в своем роде, который у нас когда-либо был.
Наш первый поцелуй. Наше начало. Начало нас, бывшее началом всего.
Он прервал поцелуй, и я невольно захныкала, потеряв ощущение его языка, его вкуса, этого момента, но он продолжал держать свои губы на моих, легко и прекрасно.
Я распахнула глаза, а его находились так близко, что наши носы прижимались друг к другу, а ресницы почти соприкасались.
И, взглянув ему в глаза, я увидела, что он знал то, что я знаю. Знаю, что происходит, но пока не понимаю, даже после этого поцелуя.
Я знала, что пойду с Тони Уилсоном хоть на край света. Я бы спрыгнула с обрыва, держа его за руку. Я бы порезала ради него. Пролила за него кровь.
И я подозревала, что однажды, возможно, буду готова за него умереть.
Но после того поцелуя меня это уже не пугало.
Когда он был рядом, ничто другое не имело значения, ничто другое даже не существовало.
Это было то место, где я должна быть.
Несмотря ни на что.
Он моргнул, и наши ресницы снова соприкоснулись, заставляя меня сфокусироваться на его взгляде, который не сверлил меня, не обжигал, а просто удерживал, потому что в мире не существовало ничего, чего бы я хотела больше, кроме как смотреть ему в глаза, и я видела, что он чувствует то же самое.
— Здесь что-то есть, — прошептал он.
Да.
Здесь что-то было.
И это что-то казалось всем.
— Обещай, Кэди, — продолжал он шепотом. – Что будешь со мной, несмотря ни на что.
Не могло быть иного ответа, кроме того, что я ему дала.
— Обещаю, Тони.
Когда я произнесла его имя, нечто тревожное промелькнуло в его глазах, но прежде чем я смогла это почувствовать, подушечки его пальцев впились в мою голову, его рот завладел моими губами, язык скользнул внутрь, и я была целиком «за».
Несмотря ни на что.
Глава 7
Но он этого не сделал
Наши дни...
— ЛАДНО... ЛАДНО... ЛАДНО... О-ХРЕ-НЕТЬ, здесь гораздо красивее, чем на фото.
Мне ничего не оставалось, как улыбаться, пока я везла Кэт к маяку.
Был август. Светило солнце. Пушистые белые облака усеивали ярко-голубое небо. Девственно-белый забор окружал зеленую траву, перемежающуюся с торчащими вдоль участка серыми камнями. И все надворные постройки были выкрашены так, что их ослепительно белая и блестящая черная отделка соответствовала совершенству маяка, и только красные крыши выбивались из общей картины.