— Это мой дом, Кэт, — твердо заявила я.
— Он не имел права так с тобой разговаривать, — заявила она гораздо тверже, чем я.
Я выпрямилась в кресле, и повернулась к ней.
— Кэт, у меня было много времени на раздумья, неудивительно, что он так зол.
Ее брови взлетели вверх.
— Как это неудивительно? Как во всем, что произошло, он имеет хоть малейшее право злиться, тем более так сильно? До сих пор?
— Я обещала ему, что буду с ним, — объяснила я то, что уже говорила раньше. — Несмотря ни на что. Я не осталась с ним, Кэт. — Я пожала плечами. — Конечно, думая, что он наркоторговец или прихвостень наркоторговца, или кем там я его считала, о чем, кстати, никогда не спрашивала, я была совершенно не против этого и нашей жизни, и того, чтобы провести ее с ним. Но когда я узнала, что он полицейский под прикрытием... — Я не закончила фразу, потому что она знала ее конец.
— Он солгал тебе.
— Это была его работа.
— Он лгал тебе, спал с тобой и слушал, как ты строишь планы на будущее. Ты даже не знала его настоящего имени.
— Кэти, это была его работа, — повторила я.
— И он не мог тебе все рассказать, когда узнал, какая ты и как живешь?
— У нас все быстро закрутилось, но с его стороны было бы не очень мудро говорить какой-то девушке, которую он на самом деле не знал, что работает под прикрытием над опасным расследованием дела наркодилеров, возможно, увеличив эту опасность в разы, если бы сделал это.
— Он посчитал достаточно мудрым спать с тобой, чтобы заставить других думать, что он не тот, кем является, — парировала она.
— Он спал со мной не только из-за этого, — прошептала я.
— Кэди, — прошептала она в ответ.
Я отмахнулась от боли, потому что знала, она не хотела мне ее причинять, и заявила:
— Я знала его. Знала, какой он. Я была потрясена, выяснив, кто он такой на самом деле, но по прошествии времени, успокоившись и поразмыслив, это не оказалось для меня сюрпризом, вот в чем все дело. Когда у нас закрутилось. Когда он практически умолял меня поверить в него, быть с ним, не отказываться от нас. Потому что я видела это в его глазах. Я знала, в глубине души он добрый. Какой-то частью себя я понимала, что он не тот, за кого себя выдает. И когда все случилось, я позволила всему этому проникнуть в меня и перестала верить, когда обещала, что никогда так не сделаю.
— И при всем этом он не знал, какая ты, чтобы доверять тебе?
Это была та часть, с которой я никак не могла смириться.
Однако.
— Я была двадцатитрехлетней девушкой, вполне согласной начать эмоционально и физически напряженные отношения с мужчиной, который, как я подозревала, не очень для такого годится. А потом, пообещав остаться с ним, через несколько недель после того, как мой мир рухнул, он вернулся, чтобы снова быть вместе, и обнаружил, что я помолвлена с очень богатым шестидесятипятилетним мужчиной. Он не знал причины. Поспешил с выводами. Но, Кэт, скажи честно, разве можно его винить?
Она повернулась к морю.
Она не могла винить его за это. Она тоже не была моей самой большой поклонницей, когда Патрик, по сути, решил удочерить меня и сделать это единственным возможным способом, как бы странно это ни звучало, но в то время это имело смысл, женившись на мне.
— То, что мы с Патриком сделали, было странно, даже ты так считала, — осторожно напомнила я ей.
— В конце концов, я все поняла, — пробормотала она.
Да, она поняла.
— Курт посчитал это предательством, — сказала я.
Прищурившись, она повернулась ко мне.
— Да, и он позаботился о том, чтобы у тебя не возникло никаких сомнений по этому поводу, не так ли? Он даже не выслушал. И если бы он заткнулся и послушал, может, ты бы никогда не вышла замуж за Патрика. Может, у вас уже был бы ребенок лет пятнадцати, и еще парочка детишек.
— Тогда у меня не было бы ни Патрика, ни Пэта, ни тебя, сама знаешь, я могу продолжать.
— Думаешь, Патрик отказался бы от тебя? Отпустил из своей жизни? — она усмехнулась. — Едва ли. Он всегда хотел иметь дочь, и ты знаешь, на что он шел все эти годы, прежде чем встретил тебя.
Я пыталась не вздрогнуть при воспоминании о том, как узнала об этом, но Кэт была в ударе, поэтому не заметила моей борьбы, она просто продолжала.
— Он всегда хотел, чтобы у его сыновей была младшая сестра. Если бы она появилась с парнем, он бы принял его. Он хотел дать тебе свою фамилию, потому что не думал, что те два придурка заслуживают того, чтобы ты носила их фамилию. Но если бы ты взяла фамилию шерифа, ему было бы все равно. Он сделал бы все, чтобы дать тебе то, что ты хотела, включая возвращение этого полицейского. Как думаешь, почему он следил за ним все эти годы?