Его малышка.
Возможно, более унизительным это уже не станет, но вот более болезненным — однозначно.
— Курт, мне очень жаль. — Я никого за ним не видела, хотя казалось, что ее больше с ним не было, тогда я спросила: — Она в порядке?
— Она разговаривает с моими помощниками по рации — ее любимое развлечение, когда она не устраивает беспорядок на кухне, выпекая кексы — ее нынешняя одержимость.
О боже мой.
Как очаровательно.
— Так что, с ней все в порядке, — коротко констатировал он. — По-видимому, если у нее на голове радиосистема, и она может болтать с моими парнями, то пришла в себя после того, как какая-то незнакомая дама расплакалась на улице.
Совершенно очаровательно.
Я судорожно сглотнула.
— Надеюсь ты... ты, эм... присматриваешь за приготовлением кексов, — запинаясь сказала я, так как он замолчал, но не сделал ни малейшего движения, чтобы покончить со всем этим и уйти, а мне отчаянно нужно было заполнить тишину.
Это была ошибка.
Его глаза опасно сузились, и он недоверчиво спросил:
— Думаешь, я позволяю своей пятилетней дочери приближаться к духовке?
— Конечно, нет, — быстро ответила я.
Он поднял руку и провел ею по волосам, глядя поверх меня, и на его щеке не переставая дергался мускул.
Его взгляд вернулся ко мне.
— Подобное дерьмо не должно повториться, — потребовал он.
— Ты прав. Совершенно прав. Я не буду... это было простое невезение. Я загляделась на уличные фонари. Не обращала ни на что внимания. Меня застигли врасплох. В следующий раз я... ну, на самом деле, вряд ли их будет слишком много, но если подобное произойдет, я буду держать себя в руках.
— Я говорю о том, что ты села за руль и уехала в таком состоянии, — нетерпеливо выпалил он.
Что?
Он больше беспокоился о том, что я расстроенной села за руль?
Неужели?
Я не попросила его подтвердить.
— Так делать я тоже больше не буду, — тихо сказала я.
— Хорошо, — отчеканил он. — Постарайся.
Я быстро кивнула.
Он сердито посмотрел на меня.
Я стояла и не отводила взгляд.
Он продолжал смотреть.
Я тоже.
Он не прекращал и не уходил.
И по какой-то причине я тоже не прекратила и не попросила его уйти.
Вместо этого я тупо выпалила:
— У нее твои глаза.
— Они были бы как у тебя, если бы все не полетело к чертям, — осадил он меня.
Я сделала шаг назад, задыхаясь, будто он ударил меня в живот.
Он смотрел на меня, и я видела, как он вздрогнул, краска отхлынула от его красивого лица.
— Кэди… — тихо начал он.
Я перебила его.
— Думаю, все, что нужно было сказать, уже сказано.
— Видимо, даже слишком много, потому что последнюю фразу мне не следовало говорить.
Я приняла такую версию извинения, коротко кивнув.
— Честно говоря, я просто пришел убедиться, что с тобой все в порядке, — сказал он.
— Я в порядке, — солгала я.
Он пристально посмотрел мне в глаза и снова заговорил, ласково:
— Она хороший ребенок.
— Она очаровательна, — ответила я.
— Она делает ужасные кексы.
Это почти заставило меня улыбнуться, но вместо этого я отвернулась и подавила новые слезы, потому что в тот момент я всем существом хотела попробовать кексы его дочери, и до безумия хотела бы иметь возможность попробовать кексы нашей дочери.
— Кэди… — начал он снова.
Я оглянулась на него, шмыгнув носом, прежде чем предположить:
— Держу пари, ты все равно их ешь.
— Да, — пробормотал он.
— Тебе не следует сюда возвращаться.
— Не давай мне повода, — возразил он.
— Доберусь ли я домой целой или нет — это не твоя забота, — огрызнулась я.
— При обычных обстоятельствах, нет. Но я шериф, Кэди.
Это правда. И все же с натяжкой. Вероятно, он не звонил домой каждой расстроенной женщине, чтобы отчитать за то, что те садятся за руль в расстроенных чувствах.
И все же это было правдой.
Именно тогда любопытство взяло надо мной верх.
Любопытство, и если быть честной с собой (что придет гораздо позже, когда в руке у меня будет бокал вина), попытка удержать его здесь, у моей двери, поэтому я спросила:
— Как ты вообще сюда попал? У меня есть ворота.
— И эти ворота ведут к городскому маяку, поэтому у них есть кнопочная панель и аварийный код, который направляется в местные учреждения на случай, если пожарным, спасателям или полиции понадобится доступ к твоей собственности.
— О, — пробормотала я, думая, что, по всей видимости, это хорошо, если произойдет невероятное и ужасное происшествие, или у меня случится сердечный приступ, или что-то загорится, или сигнальный фонарь перестанет вращаться, им не придется выбивать мои прекрасные ворота.