— Да, но я думаю о произошедшем сегодня, я не приняла правильного решения. Для него. Для его маленькой девочки. Для себя. Если я не могу держать себя в руках, как сегодня на тротуаре, мне не следует находиться рядом ни с одним из них. Я разревелась, расстроила ее. Кэт, это ужасно. Хочу сказать, — вот оно — самое главное. — Что я делаю?
— Восстанавливаешь маяк.
— Кэт, я проехала через всю страну не для того, чтобы восстановить маяк.
— Что же, в конце концов, именно это и произошло.
— Какой ценой? — спросила я. — Вообще-то, думаю, на самом деле... на самом деле... — Может ли то, что я собиралась сказать дальше, быть правдой? — Я причиняю ему боль.
— Ну, знаешь, неважно. Он это переживет. Время лечит все раны.
— Кэт, прошло семнадцать лет.
— Некоторые раны затягиваются дольше, — пробормотала она.
Я уставилась на открывающийся вид, гадая, с кем я разговариваю.
До этого она искала способы заставить меня вернуться домой.
Теперь она искала способы удержать меня здесь.
Она, конечно, побывала здесь и видела, как тут прекрасно.
Но у меня было смутное подозрение, что дело не в этом.
— Да, думаю, можно смело сказать, что ты вернулась туда, потому что все еще любишь его и хочешь посмотреть, можно ли все спасти, — решительно заявила Кэт.
Я резко втянула воздух и продолжала смотреть на горизонт.
— Ведь так? — надавила она. — Можно говорить с уверенностью?
— Да, — прошептала я признание.
— И из этого ничего не вышло. Тем временем ты обрела маяк и чувствуешь себя там как дома, так?
— Так.
— И эти два момента вызывают противоречивые чувства. Я понимаю. Понимаю, что все было и остается очень запутанно. Я также понимаю, что сегодня шум стоял до небес. Я сочувствую тебе, дорогая. Это хреново. Но ты права. Это было стечением обстоятельств, отвратительной случайностью, но лучше поскорее покончить с подобным, чем позволить этому ослепить тебя на дороге к намеченной цели. Разве я не права?
На самом деле так оно и было.
— Права.
— Хочу сказать, может, он не конченый придурок, ну, знаешь, он ведь пришел проверить, все ли у тебя в порядке, сделал это как придурок, но все равно сделал. Так что, ты в курсе, что он придурок. Но только чаще всего, и это хорошо, верно?
— Наверное, — пробормотала я, хотя отчасти он и был придурком, все же проделал сюда путь, признался, что беспокоится обо мне, и сказал, чтобы я завела собаку.
Что мне со всем этим делать?
— Что сказать? Он явно хороший отец, а хороший отец не каждый день водит свою дочь в кафе-мороженое. И вообще, скоро осень, так что ей захочется не мороженого, а горячего шоколада или чего-нибудь еще. Так что ты сможешь купить книгу в любое время, потому что маловероятно, что вы столкнетесь с ними после покупки мороженого.
Она одновременно очаровывала и раздражала.
— Перестань заставлять меня смеяться, когда я не уверена в своем будущем и во всех тех деньгах, что вкладываю в место, откуда, упаковав вещи, я могу уехать уже завтра, — потребовала я.
— Что-то тебя там держит.
Перемена в ее тоне заставила меня напрячься, что было к лучшему, потому что она еще не закончила.
— Что бы это ни было, оно притянуло тебя туда, заставило принять решение купить это место, и удерживает там. У тебя были все возможности передумать и уехать. Ты же знаешь, что можешь в любое время вернуться домой. Мы разберемся с маяком. Но ты мне сказала, что это дом. И говорила на полном серьезе. Кэди, ты пошла ва-банк. Это ты. Ты знаешь, что тебе нравится. Знаешь, чего хочешь. Ты хочешь быть там. Итак, ты отправилась туда за ним, а он дал понять, что это не вариант. Но после этого ты вернулась. Есть причина, по которой ты это сделала. Не позволяй чему-то вроде сегодняшнего дня, как бы трудно ни было, заставлять тебя принять решение, о котором ты пожалеешь. Пережди. Есть причина, по которой ты здесь. Держись ее. Не сдавайся так легко.
Держаться ее.
Я пожалела, что она так выразилась.
А часть меня была рада, что она это сделала.
— Ты права, — сказала я.
— Знаю.
— А еще ты меня раздражаешь.
— Знаю.
Я почувствовала, как изогнулись губы.
Потом я почувствовала, что все прекратилось.
— Кэт, чего он от меня ждал?
— Не знаю, милая, — ласково ответила она.
— Мне нужно держаться от него подальше, — в смятении сказала я, мой взгляд был рассеян, я считала, что должна сделать именно это, ради него, ради его маленькой девочки.
Ради себя.
— М-м-м, — с невнятной интонацией уклончиво ответила она, не обращая внимания на мое бормотание.
Я вернулась в настоящее и сказала:
— Мне нужно проверить цыпленка.