Кэди
Наши дни…
— ЛАДНО, ОБЫЧНО СО ВСЕМ ЭТИМ Я ОБРАЩАЮСЬ К КЭТ, но я не могу позвонить Кэт и сказать, что наркодилер, которого мой бывший парень-полицейский-под-прикрытием засадил в тюрьму, сейчас, словно всадник возмездия, во весь опор направляется ко мне, буквально, через все Штаты. Она сойдет с ума. Пэт сойдет с ума. Это запустит эффект домино в семействе Морлендов, и меня заберут обратно в Колорадо, и я, вероятно, больше никогда не увижу свой маяк. Так что, я должна сказать это тебе.
Полночь лежала на диване, навострив уши, настороженно глядя на меня, пока я расхаживала перед камином.
— Так вот, девочка, поделюсь с тобой тем, что, возможно, я немного тронулась, если полагаю, что меня гораздо меньше волнует тот факт, что Ларс буквально обрушит гнев мщения на нас с Куртом, как на последние цели своей вендетты, чем то, что через несколько минут здесь появится Курт, чтобы вставить глазок в дверь.
Когда я замолчала, Полночь завиляла хвостом.
— Нет, нет. — Я покачала головой, подошла к ней, присела у дивана на корточки, и стала гладить ее по голове.
Она лизнула меня в запястье.
— Это совсем не потрясающе, — возразила я. — Это казалось потрясающим, потому что мы провели вместе целых два часа без каких-либо криков или попеременных словесных ударов. — Но мы должны помнить, — я обхватила ее морду обеими руками и заглянула в карие глаза, — что Курт нас не любит.
Полночь заскулила и слегка подползла ко мне на животе.
— Ладно, ты права. Ему ты нравишься. Очень. Ты была очень хорошей девочкой, когда в зоомагазине он надевал на тебя ошейник и поводок, а ты просто сидела у его ног. С твоей стороны было очень умно показать, какой хорошей девочкой ты можешь быть. Вот почему шериф украл собачье лакомство из банки и дал его тебе. Но на самом деле это не было воровством, так как он рассказал об этом на кассе и заплатил.
Полночь тяжело задышала.
Она вспомнила собачье угощение.
Или, может, вспомнила, как Курт давал ей его перед тем, как склониться и погладить, бормоча низким голосом:
— Хорошая девочка.
Это было очень давно, но я помню, как он делал мне массаж, и пусть он и не говорил, что я хорошая девочка, но действиями показал, что думает так, и мне это очень понравилось.
— Нехорошо, что я думаю об этом через пять минут после того, как он написал, что едет установить глазок, — пробормотала я.
Полночь продолжала тяжело дышать.
Я посмотрела в ее умные глаза и решила сменить тему.
— Завтра мы прогуляемся вдоль забора, и ты познакомишься со своим новым домом. И после того, как Курт посадит плохого парня... снова... мы прогуляемся по прибрежной тропинке. Хорошо звучит?
Полночь продолжала тяжело дышать.
Поэтому я повысила голос на октаву и переспросила:
— Звучит хорошо, девочка?
Она мягко ответила: «Уафф».
— Да, — сказала я. — Звучит неплохо.
Я выпрямилась, приблизилась к огню и тут же забеспокоилась.
В доме Патрика в Денвере было несколько каминов, а также несколько в коттедже вблизи Вейла. Ему нравилось разводить огонь, и он научил этому меня.
Поэтому с тех пор, как я поселилась на маяке, я каждую ночь разводила огонь. От него в помещении становилось еще более уютно и радостно, не говоря уже о тепле, так необходимом в штате Мэн.
Но оглядев комнату, с большим диваном, обитым плюшем шоколадного цвета, доминирующим в пространстве, широким креслом и пуфиком, отодвинутым в сторону, толстыми коврами на деревянных полах, тяжелой железной люстрой, висевшей в середине, эффектно изогнутыми железными подсвечниками, интерьером в теплых землистых тонах вперемешку с глубокими синими, этот пылающий огонь делал ее похожей на сцену соблазнения.
Все, что мне нужно было сделать, это зажечь несколько свечей и поставить Барри Уайта, и, войдя в дверь, Курт мог бы сразу убежать без оглядки.
Я посмотрела на Полночь.
— Не следовало разводить огонь.
Она склонила голову набок.
— Хочу сказать, мы провели вместе целых два часа, а может, и больше, но только потому, что нам обоим угрожает опасность.
Полночь молча смотрела на меня.
— Он снова меня возненавидит, как только поймает Ларса.
Полночь встала, спрыгнула с дивана и, отчасти неуклюже, но в основном грациозно, направилась ко мне.
Глядя на нее, я отказывалась думать о ее задней ноге. Потому что я была богата. И могла бы нанять частного детектива. Могла бы разыскать хозяев, причинивших ей боль. И я могла бы застрелить их из пистолета, который мне собирался дать Курт.
Но если я это сделаю, Курт, будучи хорошим полицейским, поймает меня, и я отправлюсь в тюрьму, и тогда кто позаботится о Полночи?