— Зачем тебе делать такую глупость?
— В тот момент я была пьяна.
Его брови сошлись на переносице.
— О чем ты говоришь?
— Это случилось в ночь пожара, когда ты обвинил меня в том, что я имею к этому какое-то отношение, хотя на самом деле это не так.
— Ты не имеешь никакого отношения к пожару, — отрезал он коротко.
— Ларс здесь, чтобы причинить вред мне или тебе, поэтому — имею.
— Не взваливай на плечи не свою вину.
— Трудно этого не делать, когда из-за неправильного решения, принятого мною почти два десятилетия назад, пострадали четыре владельца магазина.
— Прекрати это дерьмо, — прорычал он. — Это пустая трата энергии, потому что поступки другого человека зависят не от тебя. И, полагаю, важно отметить, что я не считал тебя каким-либо образом причастной к пожару.
Нет?
— Ты так выразился.
— Я думал, что с тобой есть кто-то или ты знаешь о ком-то, кто может располагать информацией о пожаре.
— Курт, это и значит, что ты решил, будто я имею какое-то отношение к пожару.
— Нет.
— Очень даже, да.
— Нет, черт возьми.
Как он мог не видеть этого?
— Если бы я что-то знала о пожаре, то не позвонила бы тебе и не сказала, что знаю о нем. Особенно в нетрезвом виде. Как тебе хорошо известно, я много болтаю, когда пьяна. И, кроме того, твое предположение было невероятно оскорбительно.
— Кэди, трудно игнорировать прошлое, и то, что ты оседаешь задницей в Магдалене, а потом отправляешься с какой-то незнакомкой, но по сообщению полиции «неприятной подругой», к своему брату и выводишь его из себя.
— Только потому, что ты не позволяешь прошлому остаться в прошлом, — горячо возразила я, не надеясь, что это станет той возможностью, к которой я стремилась, и риском, на который шла. Но в свою защиту скажу, он очень злопамятный человек!
— Ты права.
Я моргнула.
— Я... права? — попросила я подтверждения.
— Хочешь знать правду…
Я не была уверена, что хочу, но это был не вопрос, потому что он продолжил:
— Мне было приятно, что ты обо мне волнуешься. Достаточно, чтобы напиться, а потом позвонить и выразить свое беспокойство. От этого мне стало хорошо. Вдобавок ко всему, ты была милой и забавной. Я вспомнил, что ты можешь быть очень милой и забавной, а также вспомнил, как сильно мне это нравилось. Но в тот момент мне не понравилось то, что я вспомнил, и, вероятно, подыскивая дерьмовый способ, чтобы бороться с этим чувством, в конце концов, повел себя как мудак.
Я уставилась на него, испугавшись, что стою с открытым ртом.
Однако губы Курта продолжали двигаться.
— В последнее время я много о чем думаю по поводу дочки, ее матери... тебя, и я пришел к выводу, что должен очистить голову от кучи дерьма, которому долгое время позволял искажать свой разум. Проблема в том, что где-то там ходит парень, который хочет, по крайней мере, моей смерти, возможно, и твоей тоже, так что сейчас он, вроде как, в приоритете.
Он замолчал, и это продолжалось некоторое время, прежде чем я собралась с духом и сказала:
— Да, согласна. Вероятно, он в приоритете.
Но, «вероятно», только потому, что все остальное было сногсшибательным, и я вроде как хотела, чтобы он сосредоточился на этом.
— Кажется, мы не можем общаться без того, чтобы не наброситься друг на друга, если только я не боюсь до безумия, что что-то может навредить тебе, моему ребенку или мне, отняв меня у моей детки, поэтому я решил, что, может, держаться от тебя подальше, пока я разбираюсь со всем этим дерьмом, будет хорошим решением.
— Я... да... может…
— А может, и нет, Кэди, — тихо сказал он. — Я могу представить, что не делал тебе прозрачных намеков, но не очень-то весело нападать на тебя, когда ты не сделала ничего, чтобы этого заслужить.
О, боже мой.
Как же мило.
И все же.
— Это я переехала сюда, — осторожно напомнила я ему.
— Да, ты. И я понимаю, на это есть причина, но нам придется поговорить о ней, когда я разберусь с этой дерьмовой ситуацией.
Наверное, это разумно.
Но что, если, разбираясь, он пойдет совсем не в том направлении?
Или, по крайней мере, не в правильном для меня.
Осторожно и более чем слегка испуганно я спросила:
— У тебя что-то происходит с дочерью и ее мамой?
— Если волнуешься, что мы снова с ней сойдемся, не надо.
Это было большим облегчением, за исключением той части, что он перешел к мысли о моем беспокойстве по этому поводу.
Даже если именно это меня и беспокоило.
— Я не…
— Не надо, — прошептал он, и я тут же замолчала. — Между нами столько всего, Кэди, не добавляй к этому глупую ложь, которая заставит все остальное взлететь на воздух. Кажется, чтобы зажечь этот хлам, нам много не нужно, нет причин бросать туда пылающий факел.