Касательно двух других сестер, он не знал, что думать, но на тот момент ему было все равно.
— Хороших праздников, — крикнул в ответ Курт, вскочил в пикап, развернулся на подъездной дорожке и поехал обратно в город.
В пути он позвонил Кэди.
Она не взяла трубку.
Он оставил сообщение.
— Сегодня утром я был на маяке, Элайджа сказал, что ты поехала в Коннектикут. Я понимаю. Но мне нужно знать, что с тобой все в порядке, Кэди. Тебе не обязательно звонить и разговаривать со мной, но когда остановишься сделать перерыв, просто напиши, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, милая. Просто напиши мне, что ты в порядке.
Он отключился, запихнул большую часть сказанного Элайджей в дальний угол сознания и сосредоточился на том, что она вернется.
Проблема была в том, что она вернется, а «семья» проведет Рождество с ней.
Он не знал, дозвонились ли ее мать или отец (все же, должно быть, мать) до Кейлена и разобрались ли они с ним, но он не мог себе представить, чтобы какой-либо из их визитов, в том числе, и особенно, на праздник, пошел бы Кэди на пользу.
Хотя, ей бы этого хотелось.
Но они все испортят.
Так что теперь ему нужно было увидеть ее, по-настоящему увидеть, когда она вернется.
И более чем по одной причине.
Ее сообщение пришло через полчаса после того, как он сел за свой стол в участке.
«Я в порядке. Спасибо, что поинтересовался».
Он ответил ей не колеблясь.
«Позвони мне, когда вернешься домой».
Его ответ последовал незамедлительно.
Ее же ответ занял пятнадцать минут.
«Я ценю твою заботу, ты очень любезен. Но тебе не стоит беспокоиться. Со мной все будет в порядке».
Он не заставил ее ждать пятнадцать минут, чтобы ответить.
«Пожалуйста, позвони, когда вернешься домой. Нам нужно поговорить».
На этот раз она ответила быстрее, всего через несколько минут.
«Ты сорвался с крючка, Курт. Это очень мило, но, честно говоря, обо мне позаботились. Теперь все кончено для нас обоих. Будь счастлив и хорошего Рождества».
Его ответ снова был мгновенным.
«Просто позвони, когда вернешься домой».
И на этот раз она тоже ответила сразу.
«Прощай, Курт».
Он написал: «Увидимся, когда вернешься».
Она не ответила.
Курт посмотрел на стену кабинета, за которой виднелся маяк.
Каждое слово, вылетавшее из твоего рта, было ничем иным, как дерьмом. Оно нас всех накрыло с головой, но ее ты поимел. Могу сказать, что твой рот был хорош во многих отношениях. Держу пари, ты очень мило с ней разговаривал. Хорошенько одаривал ее этим ртом. Мужчина, к которому она была так чертовски привязана, что не могла оторвать взгляд, когда тот находился рядом.
Ему нужно было позаботиться о дочери. Ему нужно было разобраться с ее матерью.
И он это сделал. День Благодарения удался на славу. Джейни, казалось, не изменилась, но это не означало, что ей не нравилось, что ее мама и папа были рядом и ладили друг с другом. Он знал, что она чувствует то же самое, что и они, когда передавал Джейни матери. Ким позвонила, потому что розетка в ванной расшаталась, и она хотела, чтобы он пришел и подтянул ее. В тот день Джейни была у него, поэтому он отвез ее к матери и починил розетку. Сделал это для ее мамы. После этого они сели ужинать.
Джейни все также оставалась просто Джейни. Сладкой. Милой. Умной. Хорошей девочкой.
Прошло всего несколько недель. Может, она не изменится, не превратится в катастрофу, потому что знала, родители все равно будут ее любить, и он определенно не станет возражать, пока знает, все, что он делает — это то, что нужно его маленькой девочке.
Суть заключалась в том, чтобы вместе с Ким работать над тем, чтобы быть ей лучшими родителями. Вот, что важно.
Прошло всего несколько недель, но у него было время. У него было время взглянуть в лицо своему прошлому и тому факту, что Кэди стала частью его настоящего, и найти способ справиться со всем произошедшим.
Он просто не мог найти в себе силы взглянуть правде в глаза.
Посмотреть в глаза ей.
Он облажался.
Сильно.
Снова.
Вчера вечером она выглядела хреново, мужик.
Черт, он облажался.
Он облажался с Кэди.
Снова.
И он был чертовски напуган, точно так же, как и в прошлый раз, тем, что не найдет способа все это исправить.
За два дня до Рождественского сочельника Курт стоял у себя в гостиной, где единственными предметами, освещавшими комнату, были зажженная рождественская елка и лампа у дивана.