Это должно было выглядеть весело, особенно потому, что Джейни любила разноцветные огоньки на елке, и с тех пор, как ей исполнилось два года, он брал ее на особую прогулку и позволял выбирать кучу украшений, каждое на ее вкус. Так что вся елка была украшена по ее дизайну, по-детски простодушно, ни с чем не сравнимо, ярко, непредсказуемо и великолепно.
Даже с самой крутой рождественской елкой в Магдалене, Курт не чувствовал праздничного настроения.
Он смотрел на телефон, видя лишь одностороннюю переписку, что он три дня вел с Кэди с момента ее отъезда.
«Ты нормально добралась до Коннектикута?»
«Ты в порядке?»
«Кэди, все хорошо?»
«Ты дома?»
«Кэди, позвони мне».
Она не звонила и не отвечала, и Курт чувствовал себя гребаным преследователем.
Он ухватился за это слово, потому что оно куда лучше, чем «гребаный мудак».
Ему нужно вернуться на маяк. Тот парень, Элайджа, там, и, вероятно, все пойдет не очень хорошо. И Полночь, возможно, окажется больше не самой его большой поклонницей, если от Элайджи и Кэди будет исходить неприветливая атмосфера. Не говоря уже о том, что там могли находиться ее родители и Кейлен, и он понятия не имел, как они восприняли новость о том, что она жила с полицейским под прикрытием, которого не знала, но он не любил их (и ненавидел Кейлена), будучи Тони, а поскольку Тони был Куртом просто играющим роль Тони с Кэди, и полицейским, он не думал, что его чувства изменятся.
Но у нее было время.
И ее время истекло.
Когда раздался стук в дверь, он уже собирался положить телефон в карман и тащить задницу к пикапу.
Он посмотрел в сторону двери и собрался проигнорировать стук, когда он раздался снова, на этот раз громче, и не прекращался некоторое время.
Он все еще мог не обращать на это внимания, но он был шерифом. Люди нечасто заявлялись к нему на порог — в основном соседи думали, что он не только шериф, но и наблюдательный сосед, который бросит все и поможет отыскать потерявшихся собак или сядет в машину и отправится на поиски девочек-подростков, сбежавших в приступе подростковой драмы, — но такое случалось.
Когда стук прекратился и тут же возобновился, Курт подошел к двери, двери, с вставками из окон, чтобы увидеть мужчину, которого никогда в жизни не видел.
Он отпер дверь, шагнул в сторону и открыл достаточно, чтобы втиснуться в проем.
— Извините, у меня мало времени, — заявил он.
— Пожалуйста, не закрывайте дверь, — немедленно ответил мужчина, и плечи Курта напряглись, когда тот продолжил: — Я знаю, это неправильно. Совершенно неправильно. Я хочу, чтобы вы поняли, я это понимаю, и меня бы здесь не было, если бы я не чувствовал, что мне необходимо прийти. Меня зовут Пэт Морленд, я брат Кэди, и мне нужно с вами поговорить.
Курт стоял, уставившись на пасынка Кэди, мужчину, который был, вероятно, лет на десять старше ее, мужчину, который назвал себя ее братом.
— Пожалуйста, — сказал мужчина, не сводя глаз с Курта. — Я постараюсь не отнять у вас много времени, но с Кэди что-то происходит, что-то плохое, мы обеспокоены и в отчаянии, поэтому мне нужно выяснить, что с ней не так. Мне нужно это выяснить, чтобы все исправить.
С этими словами Курт отступил назад и распахнул дверь.
Глава 16
Принадлежала тебе
Курт
Наши дни...
ПЭТ МОРЛЕНД ВЫГЛЯДЕЛ УДИВЛЕННЫМ, когда Курт жестом пригласил его войти.
Он вошел в комнату.
Курт закрыл дверь, прошел мимо него в гостиную и остановился. Повернувшись, он встал, скрестив руки на груди, изучая красивого мужчину, в котором, как он теперь видел, было много от его отца.
Мужчину, выглядевшего до безумия взволнованным.
Это заставило Курта молчать.
Потому что присутствие этого мужчины было достаточно неожиданным.
Этот мужчина до безумия волновался из-за Кэди, и это выворачивало его изнутри, поэтому ему пришлось держать рот на замке, иначе бы его стошнило.
— Спасибо, что впустили меня, — сказал Морленд.
Курт кивнул.
— Знаю, вы, вероятно, вообще не хотите, чтобы вас беспокоили, тем более в преддверии праздника, — заявил он.
Когда Курт заговорил, его голос, будто принадлежал кому-то другому, — резкий, хриплый и более глубокий, чем обычно.
— Без обид, но вы обо мне ничего не знаете.
Он сжал губы и слегка напрягся, выказывая свое раздражение, когда Морленд коротко пробормотал:
— Верно.
Курт уставился на него, чувствуя жар, холод и тошноту, ладони зудели, а сердце бешено колотилось.