– Я бы с радостью пришел, с огромной радостью, и не только завтра, но и каждый день, но я обещал Ханне свозить ее в Хексем.
– …Тогда послезавтра.
– Да, я приду снова в четверг в это же время. Да, в четверг, моя дорогая…
Они прошли вместе еще немного.
– Лучше расстаться здесь.
– Нет, проводи меня до поворота, нас никто не увидит. Здесь вообще никто не ходит.
– Нет, ходят, иначе тропа не была бы так утоптана. Но, скорее всего, ею пользуются браконьеры, промышляющие в усадьбе по ночам.
– Да, конечно.
Они добрались до того места, где тропинка расширялась и выходила на открытое место. Здесь они снова прильнули друг к другу в страстном поцелуе.
Рука в руке влюбленные сошли с тропы и затем разошлись, обменявшись на прощание красноречивыми взглядами. Майкл повернул в сторону холмов, а Барбара направилась к дороге, которую ей предстояло перейти, чтобы снова оказаться в усадьбе.
Она не помнила себя от счастья и, переходя дорогу, не взглянула ни вправо, ни влево. А если бы посмотрела, то увидела бы в тени живой изгороди Гарри Беншема, взиравшего на нее с открытым от потрясения ртом.
Он знал, он давно догадывался об этом. Господи, помилуй, ему же все было известно. Не дурак же он, никто ни разу в жизни не принимал его за дурака до этого самого момента. А Бриджи ему еще не верила. А, может быть, жена знала обо всем с самого начала? Бедняга Дэн. И это после всего, что он для нее сделал? Она выкатится вон, стоит только ему добраться до дому. Он сам даст ей пинка и еще какого.
С каждым шагом гнев все сильнее охватывал Гарри, постепенно перерастая в ярость, сердце билось быстрее и быстрее. Из Дэна сделали посмешище. Теперь ему, наконец, все стало ясно, глаза раскрылись. Вот почему она так легко согласилась привезти сюда детей, а до этого годами сопротивлялась. Какая мерзавка, подлая молодая шлюшка, хотя какая она молодая. Она замужняя женщина, у которой трое детей и муж, который по глупости был так добр к ней. Ах, она грязная, мерзкая тварь!
Она никогда ему не нравилась. Он видел ее насквозь, когда она была еще девчонкой. Он сказал как-то Бриджи: «Ты слишком сильно о ней беспокоишься, она пойдет своей дорогой и утянет за собой в преисподнюю всех, кто попадется ей на пути». Нет, одного она не отправила в ад. А он-то как раз и оказался на ее пути. Она и Майкл Радлет! И это после всего, то случилось: его жена – калека, мать не хочет знаться с Бриджи, несмотря на то, что Бриджи вырастила ее, вложила в нее всю жизнь, а еще этот чертов Моллен. Верно говорят в округе: есть у Молленов внутри какая-то гниль. И эта сучка – вся в их поганую породу.
– Где ты там? – пронзительно крикнул жене Гарри, с треском распахивая дверь кухни. – Где ты?
– Что такое, что случилось? – Бриджи вылетела из комнаты на верхнем этаже.
– Спустись, я все тебе расскажу.
– Что случилось, Гарри? – с растущей тревогой спросила она, спускаясь вниз. Женщина видела, что ему было трудно говорить. Лицо его стало пунцовым, краснота просвечивала даже сквозь редеющие волосы. Муж крутил головой, словно воротничок сдавливал ему шею, мешая дышать.
Когда Гарри, наконец, удалось заговорить, на губах его выступила пена, голова качалась, как на пружинах. Он с трудом выдавливал из себя слова, судорожно глотая воздух.
– Эта… твоя… сучка… она оказалась… шлюхой. – Голова его снова замоталась из стороны в сторону. – На холмах… она… с этим фермером… Радлетом.
Бриджи недоверчиво затрясла головой.
– Нет, это правда, – продолжал муж, тыча в нее пальцем. – Я сейчас видел… их. – Он еще раз судорожно глотнул воздух и с силой рванул ворот рубашки. – Они любовники… любовники, слышишь? – Дальше он стал заикаться. – Цел-лова-лись… разошлись в разные стороны. На п-прогулку она пошла. Она у меня погуляет, вышвырну ее из дома, будет знать. Эй, Дэн, Дэн… – Выговорив имя сына, он согнулся и стал валиться на пол, прижав к груди кулаки.
– Гарри, Гарри! – с криком ринулась к нему Бриджи, едва успев подхватить.
Он медленно осел на пол. Бриджи опустилась на колени, пытаясь распрямить его, не переставая приговаривать:
– Гарри, дорогой, что с тобой. Скажи хоть что-нибудь. Что с тобой? – Но она хорошо знала ответ. У Мэри перед смертью случился такой же приступ. – О, Гарри, Гарри, мой дорогой человек. – Ей удалось перевернуть мужа на спину. Он лежал неподвижно, глядя на нее широко раскрытыми глазами, а она все звала: – Гарри, Гарри. – Бриджи оглянулась, словно надеялась найти кого-то рядом и попросить совета. Но они были одни, в миле от дома, и в любую минуту он мог умереть.
«Он не должен умереть, не должен», – твердила она себе. Она его вылечит. О, Гарри, ее Гарри, ее дорогой Гарри. Она не должна позволить ему так уйти. Не должна.