Юноша часто спрашивал себя, как бы они с отцом смогли жить, если бы не Рути. Долгие годы она поддерживала отца, а Бену дарила материнскую заботу и ласку. Но Рути не была его матерью. Настоящая мать – это высокая красавица, взирала на него сейчас безжалостными глазами. Как же она была красива! Ей перевалило за пятьдесят, но кожа на лице оставалась гладкой, без единой морщинки. А седина, если она тронула ее волосы, матери удавалось искусно это скрывать. Но выражение ее прекрасного лица оставалось глубоко несчастным, и Бену мучительно больно это видеть. Несмотря на все ее равнодушие, он понимал, что радости в жизни мать не получила: любовник не смог дать ей того счастья, о котором она мечтала и на которое надеялась.
Как-то раз они приехали навестить Бриджи. Бен пробрался в коттедж, взломал запор на окне и проник внутрь. Хотя прислуга периодически проветривала помещение, воздух в нем был затхлый, и все выглядело старомодным и заброшенным.
В гостиной над камином по-прежнему висел портрет, с которого улыбался седовласый старик с солидным животом. Глядя на портрет и отмечая несомненное сходство, Бен думал: «Господи, неужели и я стану таким?».
Словно в забытьи, он ходил по комнатам, размышляя о том, что именно в этом доме все и началось. Любовь и ненависть, из которых только ненависть и осталась. День выдался погожий, и Бен прошел за холмы и спустился к ферме, где попросил молока. Женщина на костыле подала ему большую кружку и предложила хлеба с маслом, от которого он отказался. Бен поблагодарил и коснулся шляпы, не снимая ее, чтобы его не выдала светлая прядь. На порог вышла пожилая женщина и испытующие посмотрела на него. Когда-то высокая, теперь она заметно сгорбилась, лицо избороздили морщины, а волосы сплошь покрыла седина. Бен понял, что перед ним Констанция и Сара, но любовника матери он не видел.
Они встретились, когда Бен уже уходил со двора фермы. Остановились, глядя друг на друга. И хотя Майкл изменился, юноша сразу узнал в нем того человека, что целовал когда-то в лесу его мать. Бен знал, следовало бы ударить Майкла, чтобы отплатить за боль, причиненную его отцу. Но он не шелохнулся, продолжая размышлять о том, что мужчина, стоявший перед ним, мог бы быть его отцом. Тогда мать любила бы своего сына.
– Откуда вы? – спросил мужчина.
– Из Хексема, – солгал Бен, поворачиваясь, чтобы уйти.
– Здесь есть дорога короче, – крикнул ему вслед Майкл, но юноша не оглянулся.
Жизнь была безумием. И весь мир – это одно сплошное безумие. Но верхом безумия являлась война, и он шел на нее. Ему этого совсем не хотелось. С куда большей охотой Бен остался бы работать в конторе отца. Юноше нравилось его дело. Он с радостью ездил по делам в Манчестер. Ему было приятно бывать у дяди Джона и тети Дженни. В Манчестере жила его знакомая, к которой он не без удовольствия наведывался, а еще одна ждала его в Ньюкасле. И ему совсем ни к черту было вступать в эту армию, пусть бы политики разгребали то, что сами нагородили. Война как раз и становилась способом расчистки завалов, что умудрились создать политики.
– Когда ты поедешь? – спросила его мать.
– Не знаю, – холодно ответил он. – Мое дело теперь – подчиняться.
Услышав его ответ, Джонатан и Гарри дружно рассмеялись.
– Что-то новенькое, – хихикнул Гарри. – Но готов поспорить, это ненадолго. А ты как считаешь, Джонатан?
– И я того же мнения, – поддержал тот брата, и оба расхохотались.
Барбара поспешно встала.
– Я полагаю, вам следует выпить чаю, – сказал она.
– Да, конечно, с удовольствием выпьем, – с готовностью откликнулись Гарри с Джонатаном и последовали за матерью в столовую, Бенджамин вышел последним.
Глава 2
Бенджамин покидал дом первым. Он просунул голову в дверь гостиной и крикнул:
– Я ушел, пока! – Но не успел еще спуститься с крыльца, как его догнал Гарри.
– Слушай, в чем дело? – спросил он, хватая брата за руку.
– Ты это о чем?
– Что-то не так?
– Нет, наоборот, все, как всегда. Вы же все сами видели и слышали не хуже меня. Она спросила у меня только, когда я уезжаю, этим и ограничилась.
Гарри тряхнул головой и вздохнул.
– Но сегодня особый день. Ты бы мог еще задержаться.
– Ей лучше и спокойнее, когда меня нет в доме.
– Слушай. – Гарри дернул его за руку. – Ну когда ты перестанешь обращать на это внимание? Это все из-за ее глухоты.
– Эй, братишка, давай не будем все заново ворошить. Я с этим прожил жизнь, и теперь мне все равно, правда.
– Мама этого не хотела.
– Как это? Тогда скажи мне, что она на самом деле хотела?