И он, действительно, иногда «оттаивал», но в этом состоянии становился совершенно невыносимым; без конца говорил, кричал, рыдал, ругался и что еще хуже – набрасывался на всякого, кто к нему приближался. Его успокаивали только сильной дозой лекарств.
Эти вспышки привели к более строгой изоляции, и постепенно периоды оцепенения удлинялись, а взрывы активности ограничились словесной формой.
Дэну пришлось потратить немало усилий, чтобы добиться перевода сына в особняк. Военное начальство почему-то решило, что в Хай-Бэнкс-Холле должны проходить реабилитацию пациенты после ранений и контузий средней тяжести.
Дэн начал, как всегда.
– Ты слышишь меня, Бенджамин? Ты меня понимаешь? Ты лучше выглядишь, парень, идешь на поправку. Доктор доволен. – Он заглянул в немигающие глаза и кивнул. – Здесь Бриджи. Хочешь на нее посмотреть? Она спустилась со своего этажа и добралась сюда, чтобы навестить тебя. – Дэн произнес все это отчетливо, с расстановкой.
– Дэн, не говори так. – Голос Бриджи был тихим и надтреснутым, но в нем еще звучали интонации прежней мисс Бригмор. – Говори с ним нормально. Я совершенно уверена, он все понимает, несмотря на свое состояние. – Она вспомнила, что Кэти когда-то так же говорила с Лоренсом. Бедная, бедная Кэти. Ей так будет ее не хватать…
За ширмой раздался шум, как будто упала книга.
– Да, вероятно, ты права, – согласился Дэн. Он кашлянул и печально продолжал: – Твоя тетя Кэти вчера умерла. Бедная милая Кэти, ты ее помнишь?
Их глаза были обращены на колено Бена. Он стучал по нему пальцем.
– Ну вот, что я говорила, – тихо заметила Бриджи. – Я уверена, он хочет что-то сказать. Он пытается, посмотри на его лицо.
Бриджи повернула к себе лицо Бена своей высохшей морщинистой рукой. И в тот же момент он прищелкнул языком, но губы его остались неподвижны. Из-за ширмы выскочила Ханна, когда цоканье повторилось, на этот раз громче, губы его разлепились, и с них скороговоркой стали срываться слова.
– Мерфи! Мерфи!.. адское пламя… Мерф… кровь на тебе… командование, чертово командование… ад… недоумки… недоумки… иди Мерфи!..
Ханна держала его руки, они дрожали, словно по ним пропускали электрический ток. Она повернулась к Дэну, который помогал Бриджи подняться.
– Извините, но вам придется уйти.
Дэн кивнул, и выражение лица его было таким же печальным, как и у его сына.
Когда за ними закрылась дверь, возбуждение Бена немного улеглось, руки дрожали меньше, слова он выговаривал четче, и все время, не отрываясь, смотрел на Ханну, словно просил о чем-то. Крупные слезы покатились из его глаз, веки тоже дрожали.
– Все хорошо, все хорошо, – приговаривала Ханна, обнимая его, как ребенка. Она прижала его щеку к своему плечу, стараясь остановить лавину слов, но Бен продолжал говорить. В этом невнятном потоке она различала названия местностей, мест сражений, потом он стал повторять слова, которые походили на стихи. И снова и снова говорил одно и то же: «Плавал во чреве, как головастик в кувшине, на нити, что держит в руке Господь».
Больной повторил эти слова не меньше десяти раз. Она подняла его голову со своего плеча и усадила Бена поглубже в кресло. Ее движения совпадали с ритмом его слов. Он снова начал вспоминать Мерфи, но уже не так взволнованно. Ханна села рядом, и взяла его безвольную руку в свои.
– А кто такой Мерфи? – мягко спросила она.
– Мерфи Мерфи… распадается…
– Кто это Мерфи?
– Мерфи, Мерфи… везде внутренности, Мерфи.
– Кто такой Мерфи? Расскажите мне о нем. Он ваш друг? Другой офицер?
– Мерфи мудрый, Мерфи, мудрый…
Дверь открылась и вошла старшая сестра.
– Ему плохо? Что-нибудь серьезное?
– Нет сестра, небольшой приступ.
– Люди такие нечуткие. Им бы следовало быть более внимательными. Не надо было рассказывать ему о тете. Его отец считает, что он из-за этого разволновался. Через полчаса вас сменят, – сказала сестра Дил, бросая взгляд на часы. – А завтра у вас выходной, да?
– Верно, сестра.
– Вам повезло, что ваш дом близко.
– Да, сестра.
Сестра Дил подошла ближе и смахнула нитку с халата Бена.
– Жаль, что миссис Беншем против автомобилей, вас бы завтра могли подвезти.
– Не беспокойтесь, сестра, Джейком в своем фургоне перевезет меня через холмы.
– Это далеко?
– Около семи миль.
– У ваших родителей ферма?
– Да, сестра. Ферма называется Вулфбер, волчий вой.
– Вам нравятся эти места?
– Да. – Девушка помолчала. – Да, мне здесь очень нравится. – И Ханна говорила правду. Если бы в ее доме царил мир и покой, она согласилась бы всю жизнь прожить среди этих холмов.