Ох, какая тут буря поднялась! Это я фигурально выражаюсь. Все было тихо и чинно, но судя по тому, как кривились боярские лица, они бы мне сказали много чего, а будь я постарше, и с кулаками могли полезть, но, слава богу, великий князь и годами маленький еще. Потому могу говорить все, что в голову взбредет. Шуйский уже начал вставать, чтобы высказаться по сути моего предложения. Чувствую, порвут его, как тузик грелку.
– Мне вот чего интересно, почто Рязанщина есть, а Рязани нет? – нанес я упреждающий удар.
– Как нет? – первое, что произнес Шуйский, не сразу переключившись на другой вопрос.
– Так. Есть только Переяславль-Рязанский. Нехорошо как-то, – эта моя реплика сбила уже всех остальных.
И отмахнуться нет возможности. Великий князь спросил. Действительно, почто нет? Теперь есть. А указ по злату так и составили, как я сказал. Получилось, что и думой одобрен, обсудили ведь, хоть и без такового, а раз никто ничего супротив не сказал, значит все за. Шуйский приходил, намекал, что де неправильный указ и пока не зачитали, его бы порвать.
– Вот ты в вотчине хозяин? – спросил я его в лоб.
– Конечно же! Иному не бывать!
– Так скажи мне, почто ты думаешь, что не сможешь сделать у себя так, как тебе любо?
Такая постановка вопроса его несколько обескуражила. Вот так и возникло негласное разделение страны на ту часть, где все указы действовали, и другую, где лишь те, что нравились вотчиннику. Даже странно, по факту это было так давно, почему сейчас-то опять всплыло? Может, бояре хотели убедиться, что я тоже понимаю, что в вотчинах они полные хозяева. Ничего-ничего, доберусь и до вас.
– Да как посмел ты такое мне предложить?! И язык-то повернулся?!
Вот в такие моменты, как сейчас, и выясняется истинное отношение к тебе. Иосаф пришел в очень сильное возбуждение, и все его почтительное отношение к великокняжеской особе как ветром сдуло. На «ты» вон перешел. В самом деле, не уверен, что он меня хотя бы ровней себе считает. Э, да он никак себе примеривает шапку Мономаха! Хотя вряд ли даже Бельский ему даст рулить собой – тогда вся дума на дыбы встанет, – а вот увеличить свою значимость Иосаф рассчитывает точно. Тоже мне, шахматный гений.
– Анафеме предам, от церкви отлучу! Никогда такому не бывать!
Ну-ну. Скорей, тебя с митрополитов турнут. Ишь чего удумал: лишить церковь покровительства великого князя Московского! Хоть бы подумал, чего несет. Вопрос о земле во все времена непростой. Если честно, к этому времени особого желания поднимать проблему принадлежности значительного количества земель митрополиту и монастырям уже не было. Не велики шансы-то, что получилось бы даже немногое. Авторитет церкви велик. Именно ее, а не митрополита. Мягко говоря, Иосаф – не Даниил, да и я не Василий III. Если пойти на открытый конфликт, неизвестно, чем и закончится.
Самым большим землевладельцем является, конечно, великий князь, но почти вся его земля роздана под службу. Свободной земли не так и много, и та вся на севере. Вторым собственником являются митрополит и монастыри. Назвать церковные земли плохими сможет только законченный псих. Не порушив старины, нечего и думать эти земли вернуть государству. По совести, требовать от Иосафа можно только митрополичьи, а монастырские вроде к нему не имеют отношения. С точки зрения закона, каким-то образом изъять у них можно только напрямую.
Так зачем я затеял эту возню? До пятнадцатилетия, по условиям завещания Василия III, я не являюсь совершеннолетним, и без согласия попечителей довольно трудно что-либо сделать. Вернее, сделать то, что задумал: а именно создать войско постоянной готовности. В том смысле, какой вкладывали в понятие «армия» в мое время. Конечно, существует охранная стража, собираемая по первому слову великого князя Московского, но это все равно не сразу. С остальными еще сложнее и дольше.
Самое интересное, что никакой гарантии, что будут все, нет. Потом наказать, конечно, можно, но что делать в тот момент, когда они нужны? Что-то подобное случилось у нас в истории, и хорошо, как бы не при жизни моего носителя. Кажется, во времена опричнины войско взяло и не явилось на призыв. Последствия оказались страшными: множество убитых и покалеченных, еще больше – угнанных в полон. Были, конечно, причины, но чем им черносошцы-то навредили? Досталось в первую очередь тем. Меня полудобровольное присутствие воев в армии не устраивало в корне, но надо было с чего-то начинать. Вот и хотел набрать один такой полк в Кремль. Ежели что, и мне защита.