– Трофим, напомни мне про них, когда будем в Кремле.
Но на всякий случай немного отошел, однако, ну его от греха подальше. Правда, поможет это или нет в случае чего, уверен не был.
– Кстати, а почто ямчуг с золой варите, а не с поташом?
– Государь, так деньгу меньшую надо. Последний, он дорогой. А так то же выходит, как вы приказывали.
– А вы проверяли, сколько частей того и того надо, чтобы новый был самый ядреный?
– Сделали в лучшем виде.
– Вы на мякине пытали или как иначе?
– Конечно, на ней. Зелейные камни перед засыпкой в пушку обязательно перетирают.
– Это еще что такое?! И зачем вы их измельчаете?
– А как иначе-то? Такими булыжниками не стрельнешь. Вон они лежат, – проговорил провожатый и указал на горку каких-то валунов серьезного размера.
– Это что, зелье? – удивленно спросил я.
– Оно самое и есть. Лучшее не бывает!
– Верю! Но зачем таких размеров? Приказывал же делать зерно навроде яри (пшеницы). А вы что наворотили?
– Признаемся как на духу, не поняли мы, все одно мякину делать! А каменья мы делаем уже давно. Опосля того пожара токмо так. Безопаснее это!
– В каком смысле?
– Чтобы взрыву не было. Ямчуг, тертые уголь и серу смешивают и смачивают и так перетирают. Опосля вот в такие камни и высушивают.
Влез, значит, со своим зерном, не узнав, чего тут делают.
– А чем вы это все поливаете?
– Очищенным хлебным вином, но некоторые мастера говорят, лучше мочой выпимшего. Сами выжрут вино, а опосля зелье забрызгают своей. Мы, конечно, с этим боремся, но все без толку.
– Не пробовали спиртом, ну, тем, что для зажигалок?
– Дорого, государь.
– Я распоряжусь, чтобы для пробы за так привезли. А чего сколько в зелье кладете?
– Для пушек помельче на пятьдесят шесть частей ямчуга по двадцать две части серы и угля. Ежели орудия посерьезней, то на пятьдесят семь долей первого, второго кладем четырнадцать, а третьего двадцать девять. Для ручниц порох попроще, на шесть мер по две последних.
Чего-то не понимаю. Всегда считал, что порох вроде, одинаковым должен быть. Может, это как раз из-за кальциевой селитры? Приказывал же пересмотреть состав. Только об этом никто и не слышал. Одно слово, бардак!
– Так на каком зелье новый-то спытывали? – стал вновь допытываться.
По тому, как стали мастера переглядываться, понял, что ничего-то тут толком не делалось. С учетом того что о приезде начальства предупреждают заранее, и варку могли затеять только для отвода глаз: вот, видите, не сидим, указы сполняем! Я почувствовал, как нахлынула ярость. Кое-как сдержался. Ну не понимали мастера, зачем все это. Решили, что это просто блажь детская.
– Так вы что, …!
По тому, как на меня вытаращились и стали креститься, отступая, таких матов от меня никто не ожидал.
– Головы всем порублю! Ката сюда!
– Государь, смилостивитесь! Все сделаем.
По поднявшейся суете можно было в это поверить.
– Это последнее предупреждение. Повторять не буду! Сначала спытаете новый ямчуг на той смеси, как есть. Узнаете, сколько золы надобно для самого лучшего, опосля будете пытать другие, и чтоб одна она была для всего!
И здесь разброд и шатание. Как они тут воюют, при таком бардаке во всем? Понятно, для трех разных составов были свои причины, но ведь им приказали. Вот ведь канальи!
– Опосля, как получите самую лучшую мякину, вместо этих камней станете делать зерно. Как, придумаете, на то вы и мастера! Полученное будете шлифовать в бочках. Вот в таких!
Я нарисовал палочкой на земле простейшую галтовку.
– Только их катать надо так, чтоб поплотней получались, но как уж получится. Там чего придумаем. Его нужно не крупным сделать, лучше в четверть яри. После просеете от полученной мякины. Ее вновь в дело пустите.
На некоторое время остановился, соображая, что еще сделать нужно.
– Вот зерно надо будет уже вновь испытать, сколько потребно куда засыпать. Токмо сразу ложите поменьше, зелье шибко мощней выйти должно. Сколько сейчас-то идет?
– Чтоб выстрелить сорокасемифунтовым ядром, потребно, почитай, зелья…
– Интересно… Хотя какая разница! В общем, спытаете все, а потом мне грамотку в Кремль пришлете, что да как. Сам приеду проверю, и не дай бог чего опять не сделаете!
Уезжал в Пушечный двор в расстроенных чувствах. Узнал, конечно, много всего для себя нового про порох, но каковы пройдохи! Государевы указы им побоку, сами де с усами, а малец побалуется, да забудет.
Вообще, сам бог велел искать среди зелейщиков будущих химиков. Их профессия располагает к поиску разных составов. Мозги им только вправить, и, думаю, делом займутся, а не только хлебное вино будут на полезную смесь переводить.