– Государь, дозволь узнать, за что же обоих наказывать-то? – опять решил высказаться Шемяка.
– Все просто, вы же будете у них советниками и наставниками, а значит, и неудача будет у вас двоих. А наказание – за то, что нерадивых хотели протолкнуть! Так что думайте, кого приведете!
Такая задумчивость на бояр тут напала, один Макарий старается незаметно оглядываться. Чувствуется, что пока он лишний на этом празднике жизни.
– Еще я решил дать выбор для княжеских и боярских родов. Ежели отслужили они мне не меньше трех колен, причем последние десять и более лет, то могут они тогда отказаться от службы и перейти в податное сословие, вместе с землями и иной собственностью, которую получили за службу. Такое можно сделать только один раз, больше в служивые люди они и их дети так просто не попадут, только на общем основании.
Немой вопрос: «Да какой же дурак на такое согласится?» – повис в воздухе.
– Однако за ними собственность закрепится навсегда, и даже великий князь, то есть я, не сможет ее отобрать, только за долги. Даже за измену будет виновнику грозить только казнь, а ежели его наследники продолжат жить здесь, а не сбегут за рубежи нашего государства, то все останется за ними. Вот если никого из них не останется на Руси, только тогда все перейдет к казне. Также на них не будет распространяться правило по передаче титула, все их дети его получат.
Все одно продолжали молчать. Но по глазам было видно, что мысль заработала. Кнут был, а теперь пряник появился, но понять, к чему это, еще не успели. Да все просто: это для того, чтобы сами отреклись от местнического счета. Хочешь все сохранить, пожалуйста, однако все с чистого листа, в ином случае терпи. Никто не виноват, сам согласился.
– На принятие решения всем будет дан год!
Напряжение от моих слов стало спадать.
– Смотрю, пока вас не толкнешь, вы не сдвинетесь, но на сегодня пока все, завтра продолжим на думе. К концу дня чтобы знал всех глав приказов. Не исполните, назначу сам.
Уже завечерело, и в трапезной стало темновато.
Народ степенно, без суеты стал покидать комнату. Я же уставился на остывшие пироги, к которым так и не прикоснулся. Раз великий князь не ел, никто не посмел к еде и притронуться. От охватившей меня тоски я грустно вздохнул. Горячую свежую еду быстро выставляли на стол расторопные слуги. Вот и просвистел, как пуля, этот день, когда только успел?
За дверью же бояре, окольничие и митрополит не спешили расходиться.
– Как тебе великий князь? – спросил Шемяка у Макария.
– Чудны твои дела, Господи! Неужто он сам Шуйского сместил?
– Не совсем, вон Андрей Федорович расстарался. Но что ни говори, не в отца пошел, в деда! Дела… Недаром того Грозным называли. Им никакая Елена не покрутит. Ежели найдет своих Холмского и Щеня, тогда вообще держись.
– Да уж.
– А ты, Андрей, смотри не зазнайся. Найдется и на тебя укорот. Сейчас-то ты в любимчиках, а жизнь – она длинная. Никогда не знаешь, как обернется. Вот опять своими игрушками в Туле займется государь, и чего делать тогда будешь? – продолжил Иван Васильевич.
– А ты не стращай, пуганые.
– Ишь молодежь какая борзая растет! Им палец в рот не клади, по самый локоть откусит! – рассмеявшись, сказал голова думы.
– Чего делать-то будем? – задал вопрос один из Морозовых.
– Чего, чего, исполнять! На все воля Божья. Видать, наверху виднее было, когда не получилось возвести Старицкого на престол. Завернул тогда Телепнев-Оболенский. Елена все-таки стерва! Прости меня, Господи, за слова ругательные! – сказал Шемяка и перекрестился.
Понемногу видные люди Великого княжества Московского стали расходиться. И понеслись гонцы во все стороны от Москвы на ночь глядя. Быстрее гонцов полетели слухи, один диковиннее другого, о предстоящей войне с Казанью, об опалах и взлетах и много еще о чем, но все сходились в одном: на Руси появился один хозяин!
Всего этого я не знал и, отужинав и отстояв вечерню, пошел спать. Иногда годы пролетают как мгновения, иногда мгновения растягиваются на годы. В эти дни решалась судьба государства, каким ему быть.
На следующий день спозаранку опять собралась дума. Кота за хвост тянуть не стал, а потому полетели вопросы. Первым огрел по голове тезку.
– Вот подскажи мне, уважаемый Иван Васильевич, кто у нас занимается пушками?
– Так пушкари, целая слобода есть в Москве.
– Это и так знаю, а кто из бояр ими занимается?
– Если надо, то все решаем, а так никто.
– Выходит, сколько каких пушек лить и куда их ставить, загодя не планируют, а тогда откуда цифры берутся?