Земли на десятки верст стали пустеть, и в великое княжество Московское потянулись караваны свежих невольников. Правда, будут они в таком состоянии недолго. Проще выставить тем невысокие выкупные, а пока они собирают средства, помочь обустроиться на земле. Глядишь, и пообвыкнутся, и никуда уходить с обжитого места не станут. Крепостного права-то позаимствовать у культурной Европы еще не успели, а холопов содержать дело хлопотное, вот и крутились, как могли.
Мокшану в некотором смысле повезло – сами сдались, и причислить просто так к сторонникам Крыма их уже не получалось. Потому город отделался только слабой формой разграбления. И только тех, кто попробовал сопротивляться, убили, а семьи полонили. В общем, легко отделались. Все это прорусских настроений не прибавляло, а как раз наоборот. Ожесточенность сопротивления со стороны казанцев увеличивалась.
Поскольку большие воеводы были все еще здесь, сюда же пришло известие, что воеводу Львова разбили войска Сафа-Гирея, а его самого полонили и казнили. Князь Серебряный устремился было на подмогу, но казанцы по какому-то им понятному случаю вдруг собрались и ушли в сторону столицы. В грамотке князь так и написал, что продолжит преследование поганых и при возможности кого и побьет.
По весенней степи тянулись вооруженные люди. Это были русские войска ушедших от Мокшана воевод. В нем, в отличие от основного войска, пушек и пешцев не было, что заметно сказалось на скорости их передвижения. Костяк составили поместные полки, но не только. Большая часть казаков, а также касимовские татары во главе с Шиг-Алеем, тоже ушли с ними.
Это войско было уже внушительным, но к великим по этим временам его уже не причислишь. На совете Шиг-Алей настаивал на походе на Казань. Он вполне надеялся освободить престол и стать Казанским царем, хотя и понимал, что силы его сторонников довольно невелики, другие же князья и мурзы вполне могли занять и враждебную позицию. Но было одно но: он уже видел, сколько эта война могла принести на эту землю, и надеялся так ее остановить. Молодой великий князь был полон решимости покончить с Казанью, и упорства у него на это хватит, да и военной силы у Москвы с каждым годом прибавлялось. Мутное времечко боярского правления кончалось. Однако воеводы уперлись.
Их тоже понять можно: столица была довольно сильной крепостью, хоть и деревянной, и защищать ее было кому. Пушек же не было, да и осадными работами заниматься было некому. Даточники-то остались позади. Потому, как ни убеждал Шиг-Алей, что его сторонники откроют ворота при их приближении, вверх взяли другие доводы. Так и порешили идти к Волге. Жили там в основном оседло, и можно было поживиться гораздо лучше.
Чтобы передвигаться не просто так, пошли большим фронтом в несколько отрядов. Заодно можно прочесать местность на предмет зимовок и враждебных князьков. Затягивать с этим не стоило, и потому быстро устремились вглубь казанских земель, надеясь быстро вернуться на Русь.
Здесь уже Шиг-Алей уперся и повернул свои войска вниз по Суре и пошел в Алатырь. Позднее за эти его выкрутасы его и сняли с воевод. Стал он первым князем, попавшим в податное сословие. На военном поприще он себя не проявил вообще никак, да и наместник из него был никудышный, даром что звал себя царем. Ладно бы он вел свои войска, было бы наплевать, но войска были поместные, а не его личные. Это ни много ни мало, а почти восемь тысяч. Потом с ним были трудности с уплатой податей. Помещик из него тоже вышел откровенно слабый, но это было его проблемой. И его хотели сделать Казанским царем!
Собственно, решение разделиться на отряды, для большего охвата, как выяснилось позднее, было ошибкой, но той, которая поставила все с ног на голову. Так уж получилось, что воевода Львов оказался на самом крае левого фланга. Если смотреть по сторонам света, то это был самый север построения. Какого ляда Сафа-Гирей пошел сюда, до сих пор непонятно. Вполне мог пойти и севернее, тогда не повезло бы Шиг-Алею. Чего сейчас гадать, получилось как получилось.
Несмотря на все противоречия в верхушке Казани, Сафа-Гирей все же собрал войско. Общая угроза со стороны московитов на некоторое время заставила забыть об амбициях. Все равно этих войск было мало. Князья выставили немногим менее двадцати тысяч. По нынешним временам это было практически ничего. Потому-то и пришлось ему взять с собой почти весь гарнизон Казани. В итоге царское войско достигло сорока восьми тысяч.
Это было уже что-то. Расчет он делал на подвижность своих войск. Примерную численность русских уже донесли до его ушей. Дураком он не был и не рассчитывал на победу в прямом столкновении. Ставку делали на быстрые удары и разгром отделившихся отрядов. Главным было нанесение максимального урона русским и сбережение своих сил. Гонца к Саип-Гирею он отправил и надеялся, что крымцы нападут на Московию и русским станет не до них.