Планы планами, но все это уже шло прахом у обеих сторон, хотя об этом пока никто из заинтересованных сторон даже не догадывался. Наперекосяк пошло все! Подозревая, что русские его уже поджидают, Саип-Гирей решил продвинуться южнее и уже оттуда беспокоить русское войско. И вот, посреди приволжской степи, там, где никого не должно было быть, его передовой отряд столкнулся с русскими.
Поначалу с обеих сторон имела место недооценка противника. Русские решили, что это войско какого-то местного князька, и сломя голову ринулись в атаку. Казанцы же решили, что это небольшой отряд, по какой-то причине отбившийся от войска. Действительно, откуда они могли знать, что у московитов такой разброд в войсках и все там подались кто в лес, кто по дрова!
Ну никак пятьсот человек передового отряда казанцев не могли справиться с почти четырехтысячным отрядом воеводы Львова! Да и вооружены и бронированы они были хуже русских, потому их буквально смяли, но именно это же и позволило уцелевшим оторваться и направиться к основному войску.
Русские же, решив, что враг пытается сбежать, стали его преследовать. Очень скоро они осознали свою ошибку, завидев вдалеке цель отступающих. Естественно, они развернулись и попытались уйти, но казанцы были совсем не заинтересованы в том, чтобы об их передвижении узнали, и начали погоню. Теперь уже лучшее бронирование сыграло злую шутку. Русские всадники были тяжелее, да и кони их уже подустали от предыдущей погони. Львова с отрядом догнали и окружили.
Хотя с русской стороны это выглядело не совсем так. Львов, видя, что уйти не удастся, решил принять бой, лишь отослав нескольких гонцов с предупреждениями. Собственно, в этом у него и была вся задумка. Выйти из стычки живым он хоть и надеялся, но особо не рассчитывал.
В этой схватке обе стороны не праздновали труса, но перевес был на стороне казанцев, и они одержали закономерную победу. В плен воеводу захватили уже раненым. Сафа-Гирей жутко разозлился от потерь в этой, казалось бы, незначительной сшибке. Безграмотность командиров спасла лишь храбрость рядовых бойцов. Но потеря почти четырех с половиной тысяч в этой незначительной стычке злила непомерно, и Сафа-Гирей в отместку распорядился казнить Львова.
Дальше гнать уже не имело смысла. Даже не являясь провидцем, можно было догадаться, что русские отправили гонцов. Казанцы стали вставать лагерем, но ближе к вечеру прискакал гонец из самой Казани, с вестью, что близ столицы замечены русские. Ох, как ругался в тот момент Сафа-Гирей! И за что Аллах так его наказал, что поселил рядом с ними русских! Нет, конечно, грабить их хорошо, и невольники из них хорошие и приносящие неплохие барыши. Однако воевать же с ними, с этими детьми шайтана, просто мука какая-то!
Казань защищать было некому, и нужно срочно возвращаться обратно. Эти русские наверняка разделились на два войска: одно пошло на Мокшан, а второе ждало, пока царь соберет войска и пойдет на него войною. Пока его не будет, легко и захватить город, тем более он подозревал, что в городе полно предателей. Все это не прибавляло спокойствия Сафа-Гирею. Наутро казанцы спешно собрались и поспешили к столице.
Зачистка степи шла вполне удачно. Казаки были довольны. Ох, не зря они в этот поход пошли! Сколько уже добра захватили, и коней добрых, и полоняников. Последние особо казакам были не нужны, но все равно за них можно будет что-то по дороге домой выменять. Войско стало понемногу тяжелеть. В этот столь удачный момент прискакали посыльные от Львова с известием, что севернее идет казанское войско.
«Нет, ну кой ляд они приперлись?! Всю малину обломали!» – первое, что решили лихие людишки Придонья.
Казаки стали собираться вновь в некое подобие войска, да и не забыли послать гонцов к князю Серебряному. Порешили так: идти на басурман всем вместе, но допрежь дождаться князя. Он же со своим отрядом грабежом особо не увлекался – собирали все, что поценнее, лошадей, естественно, и пленников, если только было к чему их привязать, чтобы не задерживали войско. Остальное добро старались сжечь или испортить еще как-нибудь. Убивали только тех, кто сопротивлялся. Остальных отпускали. Что поделать, если с гуманизмом еще не знакомы были не только на Руси, но и в Европе, и, естественно, пока такой ерундой не увлекалась. Уж лучше бы они их убивали! Оставшихся ждала либо суровая смерть, либо участь невольников, если повезет. В степи царили довольно жесткие нравы. Так что отпущенные сильно завидовали тем, кто попал в полон. У них шансы выжить были гораздо выше. Поэтому дурные вести с севера хоть и были встречены без энтузиазма, но отряд собрался довольно быстро и выступил на помощь.